«Придётся применить свой удар правой» – подумал он, вспомнив занятия боксом, которые он бросил, когда ему исполнилось двадцать.
Быстрым шагом Павел прорвался сквозь шуршавшие стебли кукурузы и вышел на очищенное вокруг сарая поле.
– Нет, пожалуйста, не надо, отпустите меня! – истошно кричала женщина.
– Сейчас, погоди, красуля, отпустим, не боись, – хрипло бросил один из мужчин.
Дверь в сарай не была заперта.
«На моей стороне неожиданность, – думал он. – Но мне нужно максимально воспользоваться ею. У меня есть только один шанс обезвредить их. Вряд-ли я сумею справиться сразу с двумя, но выбирать не приходится. Надо будет постараться».
Павел несколько раз сжал и разжал правый кулак.
На помощь позвать он никого не может – батарейка у смартфона села, да и нет времени ждать, пока кто-то прибудет. Важно действовать здесь и сейчас.
Глубоко вздохнув, Павел распахнул дверь и резко ввалился в сарай.
Один из мужчин стоял прямо перед Павлом, второй слева пытался утихомирить, отбивающуюся женщину. Павел со всей мощи пнул в живот того, что стоял перед ним. Тот отлетел к полкам и на него сверху посыпались сарайные предметы, от вёдер и лопаток, до гвоздей и молотков. Красные кирпичи, которые были аккуратно собраны на полках. И даже сами полки.
– А-а-а, – заорал мужчина. – Сука! Он мне руку сломал.
Второй мужчина силой оттолкнул женщину от себя, та, врезавшись в деревянную стену, сползла без сознания.
Сжав тонкие губы и набычив лысую голову, он кинулся было на Павла, но тот успел размахнуться и, рассчитав силы так, чтобы только отключить злодея, а не убить, врезал кулаком тому в лицо. Потом добавил удар левой. Послышался треск, из носа брызнула кровь, преступник с грохотом завалился назад.
Павел присел у тела женщины, проверил пульс – жива. Разглядев её, Павел замер. Перед ним лежала его школьная любовь. В школе у неё волосы были не такими длинными, как сейчас, а под каре, но при этом пушистые, из-за чего все её называли одуванчиком. Она училась в соседнем классе. Павел любил её тайно, так и не решившись подойти к ней и признаться в своих чувствах.
Он хотел было поднять женщину и вынести, как услышал позади себя:
– Ах, ты, тварь! Сейчас я тебе покажу! – прокричал первый, пытаясь выбраться из-под завала.
Павел обернулся и увидел, как тот копошится, пытаясь вытащить из правого кармана… оружие.
Резко вскочив, он пнул половину кирпича, лежащего под ногами, целясь мужчине в лоб и тут же выскочил из сарая. Следом раздался выстрел.
Павел, почувствовав острую боль в правом боку, кубарем покатился с лестницы. Прижимая руку к ране, из которой сочилась тёплая кровь, мужчина медленно встал. Оглянулся, не вышел ли стрелявший на крыльцо, но в дверях сарая никого не было. И никакие звуки оттуда не были слышны. Явно кирпич долетел до лица преступника.
«Надеюсь, не убил», – подумал Павел.
Сквозь нестерпимую боль, он обдумывал, как ему себя вести дальше. Решил добраться до дороги, может, кто-нибудь поможет вызвать полицию.
С трудом передвигаясь, Павел левым плечом раздвигая стебли кукурузы, направился в сторону дороги. С каждым шагом двигаться становилось всё сложней и сложней.
Несмотря на боль в правом боку, крови было не так много, как (ему казалось) должно быть. Может, пуля просто чиркнула по коже? Но даже если так, кровь, пусть и медленно, но вытекает из него, и он с каждой секундой слабеет.
Он попытался посмотреть поверх стеблей кукурузы, чтобы понять, насколько близка дорога. Но оказалось, что он проделал всего лишь полпути. Еле шаркая ногами, он внезапно споткнулся и упал. Боль в правом боку резко сковала всё тело. Павел вскрикнул от нестерпимой боли.
– Нельзя терять сознание, – говорил он себе, чувствуя, что глаза, не подчиняясь его воле, закрываются. – Вставай!
Приказ самому себе дал немного сил, но ненадолго. Пройдя ещё несколько шагов, Павел снова упал, но на этот раз он знал, что больше не сможет подняться. А медленно утекающая кровь, добьёт его. Он подумал о женщине, которая осталась в сарае.
«Как же она? Кто же ей поможет? – возникали в голове мысли. – Мне нельзя умирать…»
Тут он заметил несколько одуванчиков, которых прилично разраслось в тени кукурузных стеблей.
Павел левой рукой дотянулся до одного одуванчика, сорвал его и прошептал:
– Прощай, мама.
И, ложась на спину, изо всех сил дунул на пушистую голову одуванчика, будучи уверенным, что пушинки не долетят до адресата, но это было единственной возможностью отправить маме хоть какую-то весточку о себе. После чего Павел уже не мог сопротивляться векам, которые мгновенно потяжелели. Но, прежде чем закрыть глаза, он, глядя в небо, помолился о том, чтобы кто-нибудь спас ту женщину в сарае. Раз ему это не удалось.