Он сел, резким движением схватив ее за бедра, затем развернул спиной к себе и грубо насадил на свой стоящий колом член, сам не в силах удержаться от громкого стона сквозь зубы.
Они задвигались. Девушка, опираясь на его колени, прыгала на нем, как на скаковом жеребце, он мял ее грудь, вгрызался в шею поцелуями, совсем не думая о последствиях и оставляя на ней свои метки — крупные засосы, которые еще неделю точно будут напоминать ей о нем и их страсти.
Почувствовал, как она вся начала сжиматься и подрагивать изнутри, все крепче сжимая его член, Эйдан и сам не смог сдержать оргазма.
Взмокшие и обессиленные, они повалились на постель, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Эйдан обнимал Саманту и лениво перебирал ее каштановые прядки.
— Ты же знаешь, что это только начало, да? — спросил он тихо.
— Конечно. До утра еще далеко, — ответила девушка.
Они так и не заснули той ночью, а утром он отвез ее в аэропорт. Такую, как всегда: беспечную и беззаботную, жизнерадостную и безбожно красивую.
— Будешь по мне скучать? — с хитрой улыбкой спросила она, наклоняясь и срывая маленький одуванчик возле дороги, чтобы сдуть его маленькие семянки прямо Эйдану в лицо. Ему же казалось, будто попали они в самое сердце, запечатлев там навсегда образ кокетливой девушки с распущенными каштановыми волосами, с которыми играли ветер и солнце, с глубокими ямочками на щеках, со светящимися от переполняющей их жизни глазами.
— Может немного, — солгал Эйдан, отмахиваясь от одуванчика и своего желания, спросить ее номер телефона хотя бы в этот последний возможный момент. — Хотя… мне правда трудно расставаться с тобой.
— Знаю, — уже более серьезно кивнула девушка. — Я была рада нашему знакомству, Эйдан.
— Я тоже был очень рад, Саманта.
На какое-то время воцарилась молчание, они просто молча смотрели друг на друга.
— Прощай, — тихо сказала она, нежно целуя его, а затем улыбнулась: — И не забывать кормить своего кота.
— Если и забуду, он напомнит, — проворчал Рилл и вздохнул: — Ты там… Удачи тебе, короче.
Девушка лишь кивнула и направилась к зданию аэропорта, но через пару шагов вновь развернулась. Вспышка. Щелчок камеры.
— Наша первая встреча была запечатлена на пленку, а теперь у меня есть и последняя… Эти твои выражения лица, — пояснила она, — я не хочу забывать их.
Эйдан грустно вздохнул и кивнул. Он тоже не хотел ни забывать, ни расставаться. Но теперь Саманта решительно уходила прочь от него, как тот одуванчик, чьи семянки ветер понес далеко-далеко вперед, чтобы навсегда затерять в этом мире среди других цветов.
— Прощай, Саманта.
Глава 6.
Пять лет спустя. Лос-Анджелес.
Этот город называли городом ангелов, но Рилл никогда не понимал почему. В последнее время из-за съемок в новом проекте ему часто приходилось здесь бывать, но ни разу он не заметил особой доброты среди местного населения. Это скорее был город падших ангелов, потерявших весь свой ангельский вид.
Он прогуливался по одному из парков, когда у него выдалось несколько свободных перед началом работы часов, чтобы выветрить из головы последствия вчерашней пьянки и окончательно развеяться. С возрастом похмелье преодолевать становилась все труднее.
Иногда люди оборачивались на него и смотрели, но вряд ли узнавали, в кепке, да больших очках. Скорее их смущал его не совсем благонадежный вид, а в парк просто кишел их бегающими туда-сюда детьми. Эйдан плевать на них всех хотел, ему просто нужна была лавочка и более-менее свежий воздух. А еще мороженное.
Завидев, фургончик с мороженным, мужчина незамедлительно встал и лениво направился прямо к нему, но не успел дойти до всего пару шагов, как в него банально врезались.
— Ой, ой, ой, — заверещала девчушка со светлыми косичками, потирая ушибленный нос.
— Ты как, малышка? Больно? — сел на корточки Эйдан, оказываясь на одном уровне с детскими глазами.
— Милена! — позвала ее мать, девочка ринулась бежать к ней, так и не ответив на вопрос. Она ухватилась за материнскую юбку и уже оттуда робко продолжила поглядывать на него.
— Извините, она не сильно вас ударила?
— Пустяки, не беспокойтесь, — отмахнулся Рилл и вновь повернулся к фургончику с мороженным. Но на этот раз от увиденного у него перехватило дыхание. И дело было вовсе не в рожках всевозможных вкусов.