Стена вагона казалась гладкой и почти настоящей – ещё одна иллюзия. Когда вырвался из сна, тот больше не способен тебя обмануть, какими бы реалистичными ни были мороки.
Чес просто взялся за стену, и пальцы ощутили гладкий изгиб ручки. Он открыл дверь и вышел.
И кажется, навсегда перестал бояться поездов.
– Фил?
Коридора за дверью не было, там лежала именно такая уютная и дорого обставленная гостиная, как Чес себе и представлял. Коричневое кожаное кресло, комод с резными дверками, чёрные складки бархатистых гардин и хрустальная люстра. Он огляделся в поисках мальчика. Здесь тоже было много вещей и лежали они без всякой системы. Что-то наверняка собирал Коллекционер, что-то – было потеряно в городе. Надо было начинать искать кольцо, но что если Фил тоже в кошмаре?
И эта мысль сработала, как волшебный магнит. Притянула взгляд к окну. То, что он поначалу принял за чёрные гардины было плащом. Человек под ним был так огромен, что упирался плечами в потолок, а голову был вынужден склонить. Но даже в такой скрюченной позе выглядел грозным и могучим. Что-то исходило от него такое, что хотелось отвернуться, а лучше вовсе убежать. Но Чес всё ещё помнил поезд.
Он подошёл ближе и заметил, что пальцы у человека длинные, как ветви или… Прутья. Человек поднял руки и растопырил их так, что получилось нечто вроде птичьей клетки. И в ней кто-то сидел. Маленький, уязвимый клубочек. А прутья становились всё тесней и тесней, и тесней...
– Фил, это неправда. Не верь, – выкрикнул Чес, но тот не слышал.
Тогда он шагнул прямо к клетке, дёрнул прутья. Они поддались не сразу, но Чес не собирался сдаваться. Он раскачивал их, выламывал и снова раскачивал, пока не смог добраться до мальчика. Тот дышал часто и тревожно, вздрагивал, будто спал и видел кошмар. Чес поднял его на руки, и он расслабился, раскрыл зажатый у груди кулачок. На нём лежало кольцо торговки.
***
Они собрались на вокзале только к вечеру. Пока блуждали в грезах, пока добрались до Марты, пока она готовилась к ритуалу. Всё это время Чес нервничал и подгонял их. В конце концов Фил не выдержал и возмутился, куда он так спешит? Пришлось сознаться про голос и предупреждение, после чего торопиться стали уже все.
– Почему ты не сказал? – обвиняюще спросил Фил, пока Марта рассыпала по кругу какой-то слабо мерцающий порошок.
Она оказалась не слишком разговорчивой, а когда что-то произносила, то будто нарочно старалась сделать фразы как можно более запутанными. Но Чесу она почему-то всё равно понравилась. За то, как Марта сразу, без суеты и вопросов взялась за дело? Или как за то, как мягко по-матерински обращалась с Филом.
– А зачем говорить? – тихо, чтобы не мешать приготовлениям, отозвался Чес. – Мы вряд ли управились бы быстрее, а так хоть один из нас был спокойнее.
– Она моя мама! Почему она вообще говорила с тобой, а не со мной?!
– Может, потому что знает, ты и без того всей душой стремишься к ней, а меня стоит поторопить? Я правда не знаю, да и разве ж это был разговор?
Марта тем временем закончила с кругом, под который на полу был расчищен участок – прямо в том месте, где Чес первый раз увидел призрак. Он ждал каких-нибудь свечей и черепов, но гадалка просто положила газету и кольцо с внешней стороны круга. Потом подманила Фила и велела встать так, чтобы он и те два предмета образовали треугольник.
Чес не знал, какое место уготовано тут ему, но Марта будто ощутила его растерянность и мягко взяла за руку.
– Сможешь прочесть это?
Она извлекла из сумки, перекинутой через плечо, свиток с ровными чёткими буквами, написанными чернилами от руки. Чес не понял ни слова.
– Латынь? – попытался угадать он.
– Да, ну что ж… Тогда прочту я, а ты повторяй вместе со мной каждую фразу, сможешь?
Это звучало не так уж сложно, и он кивнул.
Тогда Марта завела монотонную речь, и он честно старался повторять звук в звук. Из всех слов он понял только одно – «Катарина». И следом за ним стократ ярче засверкала рассыпанная пыль. Частички взвились в воздух, закружились спиралью над центром круга, и в их сиянии проступила фигура.
Фил беззвучно выдохнул: «Мама». Марта, всё ещё державшая руку Чеса, напряглась и сильнее стиснула пальцы, но мальчик остался на месте, не разрушил геометрию ритуала.
Силуэт стал чётче, и Чес увидел призрака ещё ясней, чем тогда. Катарина обрела плотность и цвет, и у него защемило сердце от их схожести с Офелией. Но теперь, когда призрак было видно так ясно, он всё же заметил разницу. Его жена чуть щурила глаза и никогда не имела привычки склонять вот так голову…