— Д-да, — она всхлипнула.
— Тогда надо успокоиться. Я сейчас поколдую и вытащу вас, хорошо?
— Нет, плохо, — девушка покачала головой.
— Почему? Вы хотите оставаться в карете? — кто их, этих избалованных дочек бароновских разберет. Может, она душой прикипела к дорогущему экипажу, я почем знаю?
— Да нет же! Но магией не выйдет. Батюшка нас с сестрами закрыл от любого воздействия. К самой Дамире возил, она лично щит накладывала. Так что теперь вся ворожба с нас как с гуся вода — так папуля говорит. Дамира на совесть постаралась, что и немудрено, за такое-то пожертвование, что мы ей отвалили.
— Да черт ее дери! — пробормотала я.
Совсем они там, в Ковене, ум на деньги променяли. Теперь ведьмовской щит — защиту для боевых ведьм — ставят кому ни попадя, лишь бы платили. Ну вот зачем, скажите на милость, богатеньким девчонкам такая мощная ворожба? Чтобы комары не кусали да соперницы не сглазили? Ужас-ужас.
При прежней главе, матери Дамиры, по-другому было. Она уважала древние традиции. Строгая была, но справедливая. Мир поддерживала, взяточничество карала. А сейчас… Так, кажется, я превращаюсь в старую ворчащую бабку, что заводит постоянно свою любимую песню про то, как раньше было хорошо, и как теперь все стало плохо.
— Тогда будем что-то придумлять, — пробормотала и влезла в карету.
Н-дась, ну все понятно. С такой пышной юбкой точно только через разобранный потолок невестушку эвакуировать. Чем думал барон? Похвастушки богатством хороши в меру. Хотя понятно, они ее дома как-то запихали в экипаж, а вот вынимать уже не их проблема. Хорошо устроились.
Жаль, что по традиции давней будущая новобрачная должна путь от родного гнезда одна проделать, дабы подумать, всплакнуть. А может, и сбежать, пока есть такая возможность. Хотя если бы нашу девицу и прельстил побег с каким заезжим усатым бравым молодцем, то новый жених столкнулся бы с той же проблемой, что и мы сейчас — как достать кораблик из бутылки.
— Давайте раздеваться, Нианилла, — я помотала головой, прогоняя картинки с похитителем, что тащил бы свою репку из кареты, и принялась отстегивать юбки.
Взопрела, честное метелкинское, пока воздушные волны ткани отделились от талии девицы. Никогда я так не радовалась, увидев показавшийся из-под кринолинов зад в кружевных панталонах.
— Теперь главное, — вытерев пот со лба, потянула на себя бесконечные юбки. — Я дергаю, вы вылезаете. Хорошо?
— Плохо!
Глава 37
Вот ведь демон!
Что опять не так?
— Почему? — осторожно осведомилась, глядя на панталончики Нианиллы.
— Я голая, — донеслось в ответ.
Хм, резонно. Об этом как-то не подумала. Видимо, ведьма сегодня не многозадачная. Подустала малость. Мне б сейчас капустой побыть — сидишь себе под солнышком, бездельничаешь, глядишь, как рядом растущих соперниц гусеницы дырявят. Так, тьфу, что за пакостные рефрены, как сказала бы бабуля. Собралась, ворожея!
— Кондратий! — рявкнула я, и карета подпрыгнула. Кучер тоже. А что делать, сама не вылезу, эти кринолины обложили со всех сторон, сжали по бокам, как жандармы, что тащили на допрос. Это прямо не экипаж, а болото — залез и все, без помощи точно не выберешься. — Кондратий!
— Чего изволите, госпожа? — съехидничал он, заглянув внутрь. — Ишь ты, как залипательно, — пробормотал, узрев невестин зад. — То есть, занимательно, конечно же.
— Принеси девушке чем прикрыться, чтобы она смогла дойти до комнаты, где будет готовиться к свадьбе, — велела вековушке, заботливо прикрыв залипательный вид куском ткани.
— А зачем, на улице-то тепленько, — попытался защитить разврат мой помощник.
— Вот тогда сам тоже бегай без портков!
— Я-то чего, — вздохнул и принялся философствовать. — На меня никто глазеть не станет. А тут такое торжество природы! Не грех и продемонстрировать. Такого не смущаться надобно, а гордиться. Девки-то ведь ща стали что жерди, в ряд поставь, вот те и забор готов. А когда наоборот…
— Нечего тут хохотульки устраивать! — оборвала его лирическое «наступление». — Рот закрой, глаза отведи и неси чего-нибудь, быстренько!
— Ни себе, ни людям, — пробормотал Кондратий. — Ведь красота — она же зачем женщинам дана? Чтобы мир лучше был. Так надо делиться же ж всем красивым, чем тебя…
— Бегом, сказала!!! — рявкнула вновь, делая заикой и кучера, и лошадей.
Помощник утопал, и вскоре невеста, покинувшая капкан, что соорудила ей коварная карета, попала в объятия теплого халатика с ярко-бордовыми розами, скрывшими неподобающий вид. Меня бы теперь кто спас, пока не потонула в этих кринолинах!