Улыбнувшись, коснулась кончиками пальцев гримуара. Тот выгнулся, будто кошка изогнула спинку, требуя внимания. Совсем я его забросила. А ведь он почти как живое существо, ему тоже любовь да ласка требуются.
— Прости, малыш, — достала тетрадь, села за стол и капнула кровью в глаз ворона на обложке.
Зашелестевшие листики услужливо открылись на доделанном плетении. Оно поднялось и повисло в воздухе перед глазами, играя явной ведьмовской вязью.
Что же мне с тобой делать? Я подперла голову рукой и пригорюнилась. Похлопала глазками, умных мыслей в голове не обнаружила, снова похлопала, зевнула, смежила веки — на секундочку вот буквально…
— Ведьма, это как понимать⁈ — рык демона вырвал меня из сладких объятий сна, что взял свое, не спросив разрешения.
— А? Что? — встрепенулась, будто задремавшая на насесте курица, и непонимающе вгляделась в Эзру.
Тот стоял надо мной, уперев руки в талию, сведя брови к переносице и, весь такой грозный и красивый, взирал на магическое плетение, что так и покачивалось в воздухе над столом.
Попала ведьма, как кура в ощип! Чего же делать-то?
— Это же той лихоманки код! — мужчина ткнул в него пальцем. — И он вовсе не демонический! Он… он… — ахнул, стрельнул в меня глазками недоверчиво и потрясенно выдохнул. — Он ведьмовской!
— Так и есть, — кивнула.
Чего уж отпираться, коли взяли на горячем.
— Как же так? — пробормотал Эзра, подойдя ближе.
Кабы я сама знала!
Он протянул к цепочке руку, но она тут же юркнула обратно в гримуар, а тот захлопнулся и плотно сжал странички.
— Забудь о том, что видел это, — я взяла тетрадь и положила в сейф. Повела рукой и стеллаж пропал из виду.
— Марьяна, как можно забыть о таком? — демон уставился в мое лицо. — Ты не представляешь, как это важно!
— Напротив, еще как представляю, — вздохнула устало. — А еще понимаю, как это опасно.
— Но нельзя это так просто оставлять, — загорячился Эзра. — Ты нашла доказательства того, что демонов зря обвинили в том, что мы наслали лихоманку на ведьм!
— И что ты предлагаешь? Бежать и всем об этом рассказывать? Как думаешь, как быстро мне рот заткнут? И оставят ли при этом голову на плечах?
— Тоже верно, — он снова нахмурился.
— Дело ясное, что дело темное, — резюмировала я. — Так что пока что надо идти спать. Утро вечера мудренее.
— По моему опыту так чаще утро вечера мудрёнее оказывается, — буркнул демон, но было видно, что запал у него прошел. — И откуда ты только такая взялась на мои копыта? — глянул на меня, будто увидал впервые. — Странная ведьмочка.
— И ничего не странная, — усмехнулась. — Просто своеобразная. Слегонца. А конкретно сегодня уставшая метелка. Все, идем баиньки. Хватит на сегодня.
— Чувствую себя ослом, которому морковку показали, перед самым носом ею покрутили и все, спрятали. Ты вообще умелица такое проворачивать, — многозначительно изогнул бровь, и я поняла, что нахал вовсе не плетение имеет в виду.
— Уроки не даю, прости, — усмехнулась. — Это врожденное умение.
— Так и понял.
— А если понял, то ступай спать! — с трудом сдержала нервный смех и направилась к двери, прекрасно понимая, что завтра демоническая осада продолжится.
И я этому очень рада!
Глава 43
Гостья
Утро началось внезапно. Нет, оно всегда так и наступает, знаю. Но в этот раз возникло ощущение, что кто-то сильно добрый вылил на меня ведро ледяной воды — словно в отместку, что он-то уснуть не может с предрассветной темени, а я тут дрыхну бессовестно, сладенько посапывая. Тимьян раньше таким грешил. Сам проснулся, не дай жене доспать, надо ее достать — первая мужская утренняя заповедь.
Ворочаться, пыхтеть, жалобно вздыхать, урчать животом, намекая на завтрак, чихать так, что весь дом содрогается, и пауки с потолка падают и ругаются, а также издавать прочие звуки, коих ассортимент у каждой мужской особи весьма широк, ведь все они — человек-оркестр.
Потом начинать приставать к супруге, которая и без того уже в полудреме размышляет, долго ли яму копать в лесу под это наказание, которому по утрам, когда сон самый вкусный и при этом хрупкий, не спится. Обижаться, когда они при этом накрывается подушкой, дезертирует под одеяло и оттуда посылает… ну, оооочень далеко.
А еще можно раздобыть еды — например, достать из-под кровати вчерашний бутерброд, громко чавкая, съесть его, рыгнуть жене в ухо и… Приготовиться ко взрыву смертоносного торнадо! Потом потирать то место, в которое прилетело и жаловаться на жизнь, что подсунула вместо ладушки-женушки всклокоченную мегеру.