Эмилия действительно слушала с нескрываемым интересом, и я понимал, что мой опыт болтливого торгового представителя сейчас пригодился как нельзя кстати. Я не закрывал рот ни на секунду, чтобы она не вернулась обратно к своим невесёлым мыслям. Говорил и говорил, пока не разжевал ей всё.
— Табличка всё равно будет найдена рано или поздно, — сказал я в завершении. — Но когда это случится, мы должны быть готовы. От нас будет зависеть очень многое, а потому уровни и экипировка — приоритет. У нас отличная группа, Эми, и ты сама это знаешь. Ты только представь: волны за бортом, ветер в волосах и мы с тобой на носу корабля ведём армаду за собой! Враги пытаються взять нас на абордаж, но падают в воду с торчащей из груди стрелой. Мы сможем отбиться от любого и сможем победить любого. Но сделать это сможем только вместе! Ты, я и ещё те десять, кто будет стоять рядом... Ты нужна нам! Ты нужна мне! И я не отпущу тебя!
Когда я закончил, Эмилия смотрела на меня с доброй, но слегка печальной улыбкой. Ей нравилось, что я говорил и как я говорил, но по её улыбке было понятно, что говорил я не о том.
— Ты так ничего и не понял? — добрая улыбка очень шла её смазливому личику. — Мне не нужны никакие Зар'граады, моря и океаны. Корабли, битвы и абордажи. Мне бы хватало простых посиделок у костра, лишь бы ты был рядом. Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты хотя бы немного любил меня.
Это чёртово слово, так невовремя вылетевшее из её рта, ударило меня поддых. Затем добавило в челюсть и едва не нокаутировало. Я зажмурился, пытаясь совладать с его магией, но ничего поделать не мог — оно продолжало наносить удары.
— Эми, ты любишь не меня, а мою оболочку. Персонаж, который каким-то чудом взобрался так высоко. Ты думаешь, что любишь меня, но на самом деле это не так.
— Чушь, — спокойно сказал Эмилия, пока я продолжал корчиться от дебафа под словом "любовь". — Мы — это наши поступки. Я уверена, что и в реальной жизни ты такой же решительный. Такой же смелый и целеустремлённый. Ты там такой же, каким я тебя полюбила здесь — такой же настоящий. Не персонаж я полюбила, а мужчину, который управляет этим персонажем. И полюбила его давно... Жалею теперь, правда, что так долго тянула и не находила сил сказать тебе об этом. Возможно, мне бы сейчас не было так больно, если бы я призналась давным-давно. Но с меня хватит, Лёша. Видеть тебя с ней, было выше моих сил. Я долго терпела, но теперь всё — я не желаю больше терпеть. Скажи мне сейчас раз и навсегда: сможешь ли ты принять мою любовь и ответить взаимностью? Или отвергнешь? Мне ответ нужен однозначный, ведь больше я не собираюсь делить тебя ни с кем.
Закрыв лицо руками, я не удержался на ватных ногах и приземлился на аккуратно застеленную кровать в капитанской каюте. Она была немалых размеров и стало понятно, что её специально подобрали под Крестоносца. Я уселся и мне нечем было защититься от её слов. Любила ли она меня? Ладно, в это я бы мог поверить. Возможно, она действительно так считает. Но любил ли я её? Не знаю... Ещё недавно мне казалось, что я любил неигровой персонаж и очень страдал от этого. Но она реальная, настоящая женщина из плоти и крови. Хоть как и я обитает внутри игрового кокона... Можно ли поверить в её чувства? Но даже если поверить можно, смогу ли я ответить на них? Она всегда мне нравилась, всегда. Но любовь?
— Эми, я пока не знаю, как описать мои чувства к тебе. Но это не любовь, извини. Я всегда тебя ценил как человека и как прекрасную девушку. Ты отличный компанейский игрок и ты делаешь меня лучше. Ты мой мотор. Благодаря тебе я стал тем, кто я есть. Я всегда буду тебе признателен за это. Но я не могу тебе ответить взаимностью сейчас. Я могу постараться, потому что между нами точно что-то есть. Но любовь ли это? Я не знаю. Я мог бы тебя обмануть и сказать то, что ты желаешь услышать. Но я не поступлю с тобой так, потому что очень тебя ценю. Сейчас я могу тебе пообещать лишь одно: я обязательно постараюсь это сделать, если ты дашь мне шанс. Но я не могу тебе ничего обещать.
Когда я закончил говорил, в её глазах стояли слёзы. Вряд ли она желала услышать именно такие слова. Но я был честен с ней. Я не стал врать, как советовал мне Макс. Я сказал ей правду. Но судя по слезам, правда — это не то, что она хотела услышать.
— Извини, — я не нашёл ничего лучше, что сказать.
Она утёрла слёзы, встала со стула и, неожиданно для меня, улыбнулась:
— Хорошо. Давай поступим так. Мы попытаемся, раз ты готов это сделать. Но сначала ты должен пообещать мне одно: я больше никогда не желаю про неё слышать! Понял? Никогда! Даже имени её не произноси!