Тут необходимо отметить, что технология Древних не влияла на функционирование первоначальных систем корабля. Пустотный сканер работал точно так же, как и раньше. То же касалось жизнеобеспечения, вооружения и вообще всех механизмов на борту.
Подвергшиеся трансформации коммуникационные сети позволяли оператору подключаться напрямую к системам, но никак не улучшая или ухудшая их первоначальные характеристики.
Словно эсминец получил квази-живую наполовину синтетическую, наполовину биологическую нервную систему дающую возможность человеку без нейрошунтов управлять всем на борту, не имея специального импланта в затылке.
Необходим только модуль в руке — каанр, убирающий всякую опасность спятить, как в случае с обычными линководами.
— Приветствую, капитан, — в рубке раздался голос проснувшегося искина.
— Необходимо провести полную диагностику всех систем, — сказал я. — Начать прямо сейчас.
— Приступаю.
На трех пультах зажглись экраны, замигали панели с индикаторами, главный голографический дисплей начал показывать бегущие данные результатов первичной проверки.
Я расслабленно откинулся в кресле назад. И тут же суматошно дернул левой рукой в сторону — из псевдопластиковой подставки рядом с подлокотником выполз какой-то гибкий отросток и попытался заползти под рукав.
— Проклятье! Это еще что такое? — спросил я в пустоту и тут же понял, что уже знаю ответ.
Тактильный коннектер для подключения через канаар к кораблю. Он похоже пытался достать до черного прямоугольника на левой руке.
Немного подумав, я позволил ему это сделать, устроившись поудобнее и приготовившись впервые напрямую войти в корабельные системы, как делают линководы…
Темнота. Вначале появилась она.
Ни звуков, ни запахов, ни пятнышек света.
Безграничная, тяжелая тьма, окружавшая со всех сторон. Как будто повис в абсолютной пустоте, где нет ничего материального, включая собственное тело.
В первые секунды это состояние напугало до чертиков с желанием выйти назад. Потому что на краткий миг, показалось, что я умер и попал на тот свет. Слишком уж ощущение отличалось от всего того, что испытывал раньше.
А потом все вдруг изменилось. В единый миг нахлынул океан ярких огней, обрывков какой-то информации с постепенно нарастающим потоком данных.
Грубый рывок и ментальный удар, закончившийся осознанием себя в теле корабля.
Невероятно…
Я был эсминцем, боевым межсистемником, ощущая его, как собственный организм.
Ходовой реактор — сердце. Оружейные пилоны раструбов главных орудий — руки. Маршевые двигатели — ноги. Энерговоды — вены.
Эти впечатления еще больше усилились, стоило подумать о невозможности пошевелить старым телом. Как будто его никогда и не существовало.
Вместо этого, я представил, как подпрыгиваю на месте и моментально заработали движки, с ходу практически швырнув корабль в небеса на режиме форсажа.
— Ооо, полегче… — не знаю, толи сказал, то ли подумал я, сформировав инфопакет в глубине корабельного вычислительного центра.
— Опасность. Слишком крутая траектория старта, — сообщил искин.
В ту же секунду перед мысленным взором появился график с состоянием физической оболочки. Судя по ним, компенсаторы погасили большую часть перегрузки, хотя и не до безопасных величин.
— Ничего себе. А если бы еще больше разогнался? Тело могло сплющить? Я же ни хрена не почувствовал!
Кроме диаграммы с показаниями здоровья, больше никаких негативных эффектов от внезапного старта для меня не последовало.
— Если тело умрет, я что здесь останусь? Что за ерунда? — ни к кому конкретно не обращаясь произнес я, опять же неким единым мысленным посылом.
Тут даже мозговая активность шла совершенно по-другому. Думаешь не отдельными фразами, а как бы сжатыми пакетами данных.
Полный дурдом…
А потом активировалось подключение к внешним сенсорам и все переживания мгновенно улетучились. Потому что стало понятно, почему линководам все так завидуют.
Я летел.
Я был кораблем, и я летел в атмосфере планеты, набирая скорость и уходя по глиссаде разгона, выходя на орбиту.
Это состояние ни с чем не сравнить. Эсминец и я стали единым целым.
Многие в детстве мечтали уметь превращаться в драконов, свободная паря над землей в высоких небесных сферах.
Не знаю, что там насчет драконов, но убежден, прямое нейронное подключение к звездному кораблю не сможет сравниться ни с чем в этой или любой другой вселенной.
Меня захлестывали небывалые эмоции. И я никак не мог остановиться.
Обычное мысленное усилие давало жизнь главным орудиям, выпускающим заряды плазмы в открытый космос.
Движения эсминца подчинялось простейшему желанию изменить курс полета или даже выполнить резкий разворот на месте.
В течении часа я летал в околопланетном пространстве, слившись сознанием с Разбойником, пока наконец с поверхности не пришел сигнал от Бэтти Заточки. Ее приятель привез бот для обмена.
— И сколько еще мне ждать? — спросил я, обращаясь к лицу Пармара, спроецированному на главном дисплее посреди мостика. — Уже почти сутки прошли, как я здесь торчу, дожидаясь посыльный корабль. Сколько можно?
— Задержка вызвана необходимостью замести следы при отправлении, — ответил сингарийский ученый проживший уже не одну сотню лет, но до сих пор сохраняющий тело тридцатилетнего атлета в расцвете сил. — Мы же не хотим, чтобы к тебе заявились корабли Флота с требованием сдачи в плен. Сторонники кхайи приложили немало сил для поисков, в том числе, отслеживая всех моих помощников. Пришлось постараться, отправляя кого-то на встречу.
Сегодня Пармар сидел в пилотском кресле своей личной яхты, везя в трюме захваченных метаморфов для исследований в баронство Канваль.
После нашей последней встречи прошло всего одиннадцать дней и он точно не ожидал, что от меня поступят так быстро новые известия, да еще такого важного характера.
— Слушай, Макс, а ты уверен, что эта технология Древних? Может зря поднимаешь панику? Независимые миры иногда могут удивлять изобретениями не хуже ведущих конструкторских бюро крупных компаний центральных миров. Помню один раз…
— Я более чем уверен, — перебил я ученого-генетика. — Подключение к управлению идет через каанр. Ни какой задрипанный мирок на отшибе не смог бы придумать ничего подобного. Это не совсем чистая технология метаморфов, основанная на био-активном веществе, как на Антаре, скорее какой-то сплав, вместивший в себя достижения Ушедших и человечества, но однозначно без этих шустряков здесь не обошлось. Можешь мне поверить.
Пармар не обиделся на мой нетерпеливый тон, спокойно заметив:
— Никогда не мешает уточнить. Если все окажется правдой, то Эвер-Прайм могла выполнять роль отвлекающей ловушки. Готовый флот для агрессивного вторжения с последующим распылением мета-вещества в атмосфере планет это… Я даже не нахожу слов, чтобы описать положение. Полнейшая катастрофа. Три-четыре тысячи боевых межсистемников, управляемых линководами не остановить силами всего Объединенного Флота.
— Они используют всякое старье, — сказал я. — Когда шло преобразование эсминца я понял принцип действия зародышей. Они не делают корабли лучше в глобальном смысле этого слова. Улучшаются отдельные характеристики? Может быть, но не критично. Основная идея — дать возможность одному человеку управлять целым кораблем, без экипажа и без ошибок с задержками, свойственными ручным режимам.
— Этого тоже много стоит. Давно известно — показатель эффективности военного судна в бою под командой линковода на порядок превосходит обычные с полным составом экипажа. Уровень маневренности, уровень реагирования на изменение обстановки в битве, производительность применения бортового вооружения — все выше. И значительно. При прочих равных показателях соотношение идет не меньше чем один к пяти, семи, а то и десяти. Понимаешь?