— Да, не будь его, неизвестно, где бы мы были, и чтобы с нами стало, — несколько растягивая слова, произнес Баррас.
— Что и говорить! — поддержал его Шарль и добавил: — А ведь он, мне кажется, был несправедливо забыт.
— Согласен! — оживился Баррас, — после Тулона нашего героя просто… вычеркнули из жизни.
— Как это случилось? — спросил Талейран, меняя позу и посмотрев на Барраса. А чтобы пояснить причину вопроса, добавил: — Епископ Отенский в это время был в Америке.
Да, Баррас знал, что Шарль, пылкий революционер, аристократ, некогда избрал путь священника. Но вот что заставило его, князя Беневентского, встать на этот путь, он мог только догадываться. Бурбоны, уничтожая самостоятельность многих могучих баронов Франции, все сделали, чтобы подорвать, прежде всего, их экономическое могущество. И, когда представился случай, один из потомков, разоренных Бурбонами, решил с ними посчитаться. Верно это или нет, Баррас не знал, но спрашивать не стал. А на вопрос Талейрана ответил:
— Там, в Тулоне, он сдружился с Огюстоном Робеспьером. Бонапарт, — он впервые назвал его, — предложил начать поход на Италию.
— Смотри, какой у него широкий кругозор!
— Да… Но…
Талейран понял, что эту тему он не хочет раскрывать, так как был участником переворота 9-го термидора. Но Шарль не желал упустить случай и решил показать, что он тоже является носителем тайн тех дней. И сказал за него:
— Да, после казни Робеспьера, Сен-Жюста, Кутона к власти пришли другие лица, которые схватили и бросили в темницу и героя Тулона.
Наверное, чтобы как-то оправдать себя, Баррас торопливо ответил:
— Это было сделано по доносу того самого Саличетти. — и тут же добавил:
— Я сделал все, чтобы вернуть ему свободу.
Прищурив один глаз, Талейран спросил:
— Но, говорят, он ушел в отставку?
— Не захотел подчиняться…
— Победитель остался без гроша в кармане, — Талейран почему-то рассмеялся.
— Да, жилось ему не сладко. Я нашел его в скромном Шербурском отеле на улице Фур-сен-Оноре.
— Интересно… Что-нибудь выпьете? — Шарль неожиданно изменил тему разговора и посмотрел на Барраса. Тот кивнул головой. Министр доковылял до буфета, достал бутылку вина и два фужера. Вино было чудесное. Посмаковав его какое-то время, Шарль вежливо спросил:
— А что дальше?
— Дальше… — Поль усмехнулся. — Измена генерала Мену и двадцать тысяч роялистов против шести защитников Конвента.
— И тогда вы вспомнили о Бонапарте?
— Да.
— А он? — Шарль продолжал пытать своего гостя.
— Он поставил одно условие: «Я вложу шпагу в ножны только тогда, когда все будет кончено».
— Сразу видно: решительный, бескомпромиссный человек, — вставил Шарль. — Что же он сделал?
Баррас оттолкнулся руками от кресла и подошел к окну, выходившему на площадь, которая была заполнена народом. Видел он ее и другой, воинственной и злой. И это было очень страшно. Посмотрев еще какое-то время, он вернулся на свое место.
— Что же он сделал? — в задумчивости повторил Поль вопрос и сам ответил: — За ночь собрал все пушки, которые были в Париже и окрест, и выставил их на улицах города.
— Каков молодец! — восхитился Шарль.
— Да… Мне рассказали, что Кадудаль, примчавшийся из Вандеи, когда узнал о подготовке защитников Конвента, сказал, что в Париже никто не посмеет стрелять из пушек по народу.
— Какая самоуверенность! — воскликнул Шарль.
— Да, признаться, она их здорово подвела. Когда роялисты, заранее предвкушая победу, двинулись в наступление, загремели пушки. Он их, мерзавец, так расставил, что от его выстрелов некуда было деться. Кто-то решил, что по церкви Бонапарт стрелять не будет, и толпа ринулась на паперть Святого Роха. Но и там его картечь настигла роялистов.
Видимо, Талейрану об избиении этих людей слышать больше не хотелось, и он сказал:
— Все ясно. Конвент был спасен. А… — Шарль замолчал.
— Бонапарт? — спросил Баррас.
Шарль кивнул.
— Что Бонапарт… Этот хмурый, угрюмый человек, который бестрепетно и решительно использовал эту единственную возможность, всех подкупил. Вечером того же дня он был назначен командующим военными силами тыла. Вот так.
— Да, — Талейран пригубил бокал, — интересно, каков он сейчас?
— А что могло его изменить? — спросил Баррас, склонив голову.
Шарль откашлялся в кулачок, достал платок, приложил к губам.
— А Акр! Здесь наш победитель сильно споткнулся, — сказал, а сам, въедаясь глазами в гостя, ждал ответа.
Но вместо него Поль взял фужер, посмот-рел в него, словно хотел там прочитать ответ. Ну, разве скажешь министру, что в этом виноват он. Сколько было от Бонапарта просьб прислать флот и артиллерию. Но как он мог это сделать, если страна была под угрозой гибели. Так как хозяин не отвел взгляда, который требовал ответа, то он его получил.