– Послушай, милая, но я же не могу, не в силах прекратить это! Это же моя работа!
Артеменко сказал это надрывным, горловым голосом, как бы глуша звук, но все равно получилось слишком громко, и парочка молодых влюбленных у ограды недоуменно окинула их своими пытливыми взорами.
– Послушай, а может, бросай свою работу к чертовой матери? Увольняйся, да уедем куда-нибудь. Хоть на край света!
Аля высказала свое предложение не без налета лукавства, но с какой-то непосредственностью, граничащей с беспечностью, чисто женским подходом к решению житейских проблем. Если на гору нельзя взобраться, то лучше ее обойти.
– А когда я умру, ты напишешь на надгробном камне веселую эпитафию: «Он состоял на службе у хулителя своей родины и в борьбе против своих соотечественников преуспел настолько, что из шестерки дорос до… шестерки козырной».
Аля пристально посмотрела на мужа, внезапно став серьезной и осознав в один миг, насколько все для него серьезно. В ее застывших, затянутых поволокой глазах стояли слезы. Слезы тоски и бессилия, осознания, что даже она не может ему помочь справиться с ситуацией.
Почти час Аля возила Артеменко по воскресному, почти опустевшему на выходные Киеву. Все, кто мог, убрались из города, оставив его проветриваться, освободив дорожный простор, и сакральный дух, грандиозная энергия святых церквей, забиваемые грохочущей толпой, на время вернулись, придав ему свое исконное, величественное состояние. Сначала они молчали, и Артеменко безмолвно сидел рядом с женой, угрюмо уставившись в одну точку. Но женщина ловкими женскими трюками увела внимание мужа от его переживаний. Она расспрашивала его о тех или иных местах, долго рассказывала о дочери, и переживания растворились, на время ушли в подсознание.
И только вечером их разговор нашел неожиданное продолжение дома, в киевской квартире. Аля начала сама, у нее был для того хороший повод.
– Леша, а я тебе тут книжечку захватила и, прежде чем оставить, хочу зачитать один абзац. Послушаешь? – сказала она вкрадчиво после того, как Артеменко нарезал правильными геометрическими ломтиками желтый сыр с большими дырками. Наполненные бокалы со сладковатым вином уже ждали своих ценителей.
– Конечно, лапка, послушаю. Причем с большим удовольствием. Ты ведь у меня мастерица по коррекции подпорченной психики… – Алексей Сергеевич любил дискуссии с женой о чем-то высоком, мудром и несколько отвлеченном. Она подбрасывала ему специфическую литературу, и он всегда с наслаждением перечитывал эти книги, порой больше радуясь прикосновению к одному и тому же источнику, нежели обдумывая тексты.
Алексей Сергеевич теперь улыбался, и было видно, что он уже оттаял от прохладного разговора в парке.
– Отлично, – воскликнула Аля с жаром, извлекая из своей просторной сумочки небольшой томик терракотового цвета, – тебе это может быть интересно…
Он настроился на ее волну и стал слушать. Аля с присущей ей в такие моменты медлительной торжественностью положила книгу на край стола, взяла бокал с вином и с тойже аристократической неспешностью поднесла его к бокалу мужа. Это был их ритуал: они по-русски чокнулись и затем долгим прикосновением тыльных сторон ладоней потерлись, будто чокаясь и руками вслед за бокалами. Затем она сделала небольшой глоток и отставила бокал.
– «Ум, свободный от любых ограничений и привязанностей, получает способность воспринимать реальность такой, как она есть, от самых обыденных до наиболее возвышенных ее проявлений. Мы обладаем этими способностями от рождения, но они скрыты тремя ядами, мешающими проявить свой потенциал. Это невежество, привязанность и агрессия. Эти три яда подталкивают нас к принятию определенных решений, будь то выбор друзей, пищи, рода деятельности или религии. – Она посмотрела на мужа серьезно и несколько строго, но он был весь внимание. Сощурив глаза, Артеменко пытался воспроизвести перед глазами визуальную картинку, но испытывал с этим чрезвычайные сложности. Аля продолжила читать: – Когда мы отпускаем привязанность к жестким установкам, открывается безграничная природа нашего ума. Духовные практики, такие как созерцание, молитва и медитация, воздействуют непосредственно на источник проблем – три яда».