Никаноров при произнесении имени даже невольно поднял взор вверх, и Артеменко, наверное, не удивился бы, если бы было произнесено сокровенное «Аминь!».
– Есть ли еще проблемы, не связанные с личностью Владимира Владимировича, которые надо решить в книге?
– Есть. Несколько смежных вопросов, которые стоит затронуть в книге. – Методично-монотонный голос Модеста Игнатьевича зазвучал опять величественно и назидательно: – Особо оторвавшиеся от реальности хохлы начали слишком рьяно переписывать нашу общую историю. Реабилитировать предателей русского единства, отказ от исторической российско-украинской дружбы, провозглашать героями всяких там негодяев типа предателя Мазепы, мелкого авантюриста Петлюры или бандитов из числа активистов ОУН-УПА. Эти хорошо выверенные, далеко нацеленные выстрелы необходимо книгой, многими книгами перевести в осечки и промахи.
Модест Игнатьевич опять обрел вид сурового кабинетного оракула, которому свыше даны великие знания и необъятные полномочия. Откровенное парение над земным у него преобразовалось в непреложность высказываний и обаяние авторитета высоко взобравшегося идеолога, и Алексей Сергеевич ощущал, как легко можно попасть под колдовские чары его непреложной убежденности.
– Надо очень активно эксплуатировать в книге сценарии войны и раскола Украины.
То были последние слова перед прощанием. Во время короткого рукопожатия Алексей Сергеевич случайно задержал взгляд на руке высокопоставленного чиновника – она была не то чтобы изящна, как у женщины, но не по-мужски ухожена. Алексея Сергеевича поразило, что аккуратно подстриженные, приплюснутые ногти Модеста Игнатьевича блестели – наверняка он делал в салоне маникюр и покрывал их бесцветным лаком. Словно подтверждая достоинство и недосягаемый уровень авторитета, из-под пиджака выглянула глазница золотой запонки. Наверное, немалые усилия уходят у него на поддержание внешних элементов своего статуса, пронеслось в голове у Алексея Сергеевича, которому вдруг захотелось разложить все предметы туалета и сосчитать их стоимость. Да, пожалуй, выйдет немало. Особенно, если еще прибавить изысканный перстень. Но у Алексея Сергеевича не было ни зависти, ни неприязни к этому человеку. Просто как сторонний наблюдатель он констатировал для себя, что подготовка внешнего облика Модеста Игнатьевича требует не минут, как у него, а часов. Многих часов. И не нескольких тысяч рублей, а нескольких десятков тысяч долларов. А впрочем, какая разница?!
Когда было произнесено «Желаю вам успеха», губы Модеста Игнатьевича опять крепко сжались, зрачки сузились до точки. И несмотря на внешнюю, наигранную жесткость, Алексей Сергеевич заметил, что перед ним все же стареющий и дряхлеющий мужчина, достаточно мешковатый, а его нездоровый цвет кожи дополняли уже изрядно отвисающие щеки – следы скопившейся за долгие годы аппаратных баталий желчи. Но особенно его поразили глубокие круговые морщины на шее – самом незащищенном месте, которое почти не спасают ни массажи, ни ванны. Человеку с такими морщинами, пожалуй, лучше находиться где-нибудь на даче, копаться в земле, впитывая ее солоноватый, терпкий запах, взращивать какой-нибудь там виноград, дышать свежим воздухом… Эх, Модест Игнатьевич, тем ли вы занимаетесь?
Но уже через минуту мысли его потекли в ином направлении. Вот они, тиски системы, думал Алексей Сергеевич, садясь в машину. Вставив ключ в замок зажигания, Артеменко взглянул на свое собственное отражение в зеркале заднего вида. Оно удовлетворило его: спокойные, устремленные к цели глаза, небольшая, по сравнению с Модестом Игнатьевичем, сеть морщин вокруг них, две мелких бороздки на лбу, опять-таки не в пример глубоким каналам у Модеста Игнатьевича… Надо бы скорее стареть, иначе еще долго будут принимать за молодого подмастерья, пришло вдруг в голову Алексею Сергеевичу, и он улыбнулся сам себе. Кажется, настало время действовать, сделать последний рывок, чтобы потом… послать все это к чертям. Ничего, ввяжемся в бой, а дальше посмотрим, сказал он себе по привычке. Что же касается задачи, то, как говорит его Аля, мама, папа и бабушка хотят ребенку только хорошего, но воспитывают его почему-то по-разному. Может быть, и для Украины, его Украины, вернее и достойнее быть с Россией, чем ускользать через темный проем ворот на Запад? Кто знает?! И все-таки любопытный тип, этот Никаноров. Говорит открытым текстом, безо всякого шифрования, без явочных квартир и тайных бункеров. Это настораживает хотя бы потому, что работать по Украине, как и по другим странам СНГ, запрещают международные соглашения. Конечно, они плевать хотели на эти соглашения, работали, работают и будут работать, в том числе и по Украине, всегда. Впрочем, это ведь для него, офицера-нелегала военной разведки, возрастают определенные риски. Динозаврам власти – все равно. Но откуда такая уверенность, такая фатальная одержимость?!