– Пане Горобэць, нэ поспишайтэ, я перевиряю папэры.
В ответ раздалось невнятное сопение. На том конце провода соображали, прикидывали, пытались дешифровать странные, давно позабытые сигналы. Что же все-таки происходит? Игорь Николаевич нутром ощущал, как в голове у Горобца вертится чертовская карусель сбивчивых мыслей, и это ощущение доводило его до детского восторга. Глядя на него, Артеменко вдруг подумал о том, сколь мало радости выпало на долю этого человека в панцире, на поверку уязвимого и душевного.
– Отжэ, маю честь вас поинформуваты, що вы пидлягаетэ тэрминовому прызову до нашого министэрства. Вам трэба невидкладно, тобто вже завтра прыбуты до Кыива, у головный штаб. На специяльни курсы, а потим взяты участь у навчаннях. Крим того, мушу попэрэдыты вас про видповидальнисть…
– Почекайтэ! Почекайтэ! Це абсолютно нэможлыво, – внезапно завопил голос, – я хворию… В мэнэ… Мий стан здоровья не дозволяє буты на вийськовий служби. В мэнэ е видповидни докумэнты…
Неизвестно, чем бы закончилась вербовка опытного украинского майора, если бы Алексей Сергеевич не рассмеялся вдруг в полный голос, несдержанно и громко. Игорь Николаевич с укоризной посмотрел в его сторону, но уже было ясно, что продолжать розыгрыш бессмысленно.
– Э, слышь, Птица, ну ты косить умеешь! – Уж более не сдерживаясь, сквозь заразительный хохот прорычал Игорь Николаевич, теперь уже собственным голосом.
– Дед, ты, что ли?! – заорал Горобец, и теперь уже в нем прорывалось и облегчение, и возмущение, и радость общения со старым товарищем. – Ах ты, сучий потрох! Засранец чертов! Разыграл-таки старого отставника!
Далее в течение доброго десятка минут шел обмен эмоциональными возгласами, несдержанными выпадами с перебиванием друг друга, чувствительными воспоминаниями дерзкой молодости. На некоторое время взял трубку и Алексей Сергеевич, внеся свою воодушевленную лепту в наваристую кашу общей памяти. «Прошла наша молодость ранняя в воздушно-десантных войсках», – кричали они друг другу слова-пароль из песни, что пели вместе в одном строю под чеканный шаг, и глаза всех троих невольно увлажнялись. Разговор завершился тем, чем должен был завершиться, – страстным и упорным предложением Горобца приехать в гости. Завернуть к нему во что бы то ни стало, хотя бы на несколько часов. Сначала договорились встретиться через две-три недели, но потом Алексей Сергеевич вдруг прикинул, что легче на один день застрять в Кировограде, до которого рукой подать, чем потом гнать туда из Киева. Сам Бог не знает, что будет через день или через неделю. И друзья в пылу страсти заявили: едем, через два часа будем, накрывай стол! Они помчались, едва побросав в машину какие-то вещи. Игорь Николаевич уже на ходу позвонил жене, которая с детьми ожидала его в Межириче.
Прежде чем они подъехали к дому Горобца, пришлось пересечь едва ли не весь город, распластавшийся посреди украинской степи, беспорядочно растекшийся по необъятному пространству, как гигантское яйцо на сковородке, слепленной из плодородных украинских черноземов. Наконец, когда они достигли Ингула, грязноватой речушки с черной, мутной водой, они поняли: цель близка. К обоюдному их удивлению, в частном секторе картина стала заметно меняться: унылое, запущенное однообразие промышленного центра постепенно исчезло, а с обеих сторон возникли причудливые формы современной архитектуры. Тут легко было уловить скрытое соперничество хозяев: никто не стеснялся в стараниях представить на обозрение нечто особенное, запоминающееся, шокирующее дороговизной, напоминающее о роскоши римских патрициев. То и дело друзья обращали внимание на громадные дома с изящными крышами и филигранно исполненными фасадами. Обнесенные высоченными заборами, они чаще всего были наполовину скрыты от глаз, но порой то тут, то там взору открывался близкий к картинному, колоритный облик украинской усадьбы. И если в городе деревья больше выполняли функцию защитных пылесборников, то тут все утопало в многоярусной зелени, словно они попали в полосу субтропиков. И только дороги своими вечными выбоинами, ямами, трещинами, скошенной обочиной предательски изобличали действительность – ничего с началом XXI века в милой сердцу Украине не изменилось. И оба обрусевших украинца с горькой ухмылкой признавали: да, никуда не убежала здесь Украина от России. Да что тут говорить, дороги эти так и оставались родимым пятном двух стран, напоминающим, что между двумя народами существуют не только ментальные различия, но и неопровержимое сходство.
– Да, не всех кулаков раскулачили, однако… – завороженно шептал Игорь Николаевич, поглядывая по сторонам с задранной вверх головой, – пока мы воевали, они наслаждались жизнью… Молодцы!