Минут сорок Игорь Николаевич работал граблями, испытывая от прикосновения к земле фантастическое наслаждение. У него возникала ассоциация, что он скребком вычесывает один из боков самой Земли и настолько с нею сблизился, что способен уловить в образовавшейся сокровенной тишине ее мерное дыхание, ее пульс. Он подумал, что вот-вот должны приехать отец с матерью и жена с детьми, все это пространство наполнится еще большим сакральным смыслом, важностью их повседневного общения. Игорю Николаевичу казалось, что только теперь, после очень многих дней общения с природой с глазу на глаз, после тихой, скромной работы на клочке земли, он обрел понимание истинных ценностей. Ему показалось даже, что он излечился от болезни, которая называется «война». Нет, он, конечно, всегда будет помнить ее особый, рвущий душу запах. Но он способен противопоставить войне обычное человеческое существование. Он сделал открытие: научился наслаждаться землей, по-настоящему радоваться садовым растениям и деревьям, наблюдать за овощами и ягодами, за циклом их жизни. Он этим летом впервые понял слова жены, сказанные о садовой жизни: «Ты возишься с кустами и деревьями, подпитываешь их, заботишься, и они тоже незаметно питают тебя, дают тебе многое такое, что не может дать никто». Он испытал в этом году совсем другие, новые чувства, когда кошка принесла котят. Наблюдая за котятами, за их стремительным ростом и неугомонной игрой, а потом сравнивая со старой мудрой кошкой, он размышлял о превратностях жизни человеческой. Цикл жизни растений и животных имеет чудесное сходство с человеческим, думал он. Игорь Николаевич вспомнил въевшиеся в сознание недавние, где-то вычитанные отцом слова: «Факел имеет смысл, даже если он погас». Да, подумал он, все то, что уже нами сделано, все же имеет значение. Пусть даже мы уже погасли и осталась только энергия того огня, который когда-то горел с невероятной силой и погашен был не нами. Пусть даже погашен он был теми, кто недооценил великодушия, радости и беспечности их горения. Мы-то все равно горели! Наш огонь кого-то согревал, и это важно само по себе.
Но постепенно его мысли вернулись к другу, потерявшемуся так же, как некогда он сам. Что-то было неестественное, противное природе в этой прошедшей встрече, нечто новое, несвойственное ни Алексею Сергеевичу, ни ему самому. Это новое, тем не менее, было ему знакомо, но только сейчас Дидусь не мог понять природу, дух этого нового. Однако оно пугало его чем-то необъяснимым, не поддающимся влиянию. И вдруг Игорь Николаевич отшатнулся – это запах! Этот запах он слышал не раз в Чечне, и исходил он от тех, чей жизненный цикл заканчивался. Причем запах этот он слышал не только и не столько от смертельно раненных, но и от людей совершенно здоровых, идущих вместе с ним на боевую операцию. И уходя, он знал наверняка, что эти люди не вернутся. Ошеломленный этой страшной, шоковой мыслью, Игорь Николаевич заходил взад-вперед. Он с неестественной силой схватил мобильный телефон, затем отложил его. Потом опять решительно взял и, лихорадочно набрав номер, нажал на кнопку вызова. Ответа не было… Он еще больше забеспокоился и несколько раз подряд повторил вызов. Абонент был вне пределов досягаемости…
Артеменко неожиданно заметил в зеркало заднего вида зубастую, отсвечивающую латунью пасть громадного джипа. Дистанция была заметно меньше, чем обычно выбирают водители на трассе. Настолько меньше, что он не видел ни колес, ни номера этого автомобиля. Потому и сама пасть – дизайнерское воплощение агрессии – показалась ему правдоподобной и злой, как у гротескной акулы из мультфильма. В другое время спокойный и вполне уравновешенный на дороге Артеменко вообще не обратил бы внимания на едущий позади автомобиль. Но теперь, взвинченный непрестанным возрастанием нервной нагрузки, тяжелой экспрессией одиночества и громкими провалами коллег из соседнего ведомства, офицер почувствовал прилив едкого беспокойства. Зная о своей эмоциональной усталости и связанной с нею резко возросшей возбудимости психики, он попытался взять ситуацию под контроль, слегка с допустимой плавностью сбавив скорость. Джип сделал то же, но не обгонял его и не увеличивал дистанцию. Артеменко попытался рассмотреть тех, кто внутри. Но это оказалось не просто – дорога была узкая, в один ряд, а отбрасываемые солнцем тени позволили распознать лишь силуэты водителя и пассажира.