Артеменко подумал, насколько чутко улавливал ситуацию генерал Лимаревский. Ведь это он науськивал, что именно идеология должна ставиться во главу угла при проведении всякой операции. Сила идеи в конце концов становится силой власти. Это в контексте истории, которая, на первый взгляд, была далеким и не особо нужным элементом настоящей борьбы. Ан нет! Именно на исторических сентенциях, на четкой исторической платформе можно построить хорошие ориентиры для будущего. Если и старые, давно расшифрованные мыслящими людьми фальсификации стали единственно правильной версией интерпретации событий, то в этом заслуга идеологов, заставивших массы мыслить именно так, а не иначе. И если вся наша отечественная история зачесана на выгодный нам манер, то это означает, что мы утвердились как сила, мы пока оправдываем нашу претензию на господство. По-другому в империях не бывает!
Да, в прошедшем году они начали активно работать и над историческим прошлым. Как ни странно, думал Алексей Сергеевич и немало дивился тому, – во многом нынешние российские интерпретации истории странным и весьма выгодным образом совпадают с советскими взглядами.
Одно было не до конца ясно: из-за чего это все затеяно? Точно ответить на этот вопрос Артеменко не мог.
Глава пятая
(Москва – Киев, февраль – октябрь 2007 года)
Второй рабочий год на новом участке набирал небывалый размах, маятник стал раскачиваться быстрее, сильнее, неотступнее. Участники процесса стали сосредоточеннее, все чаще на их лицах была написана озабоченность или непреклонная решимость. Улыбки сползли, лица вытянулись, команды стали отрывистее, разоблачения врагов – злее, беспардоннее, ядовитее. Голоса теперь все чаще были гнусавыми и глухими, а воздух накалился, и в нем все отчетливее улавливался смрад, неприятный запах нечистот. «А что вы думали, всегда будете работать в накрахмаленных белоснежных рубашках? Решать задачи за круглыми столами в уютных залах рафинированного Брюсселя? Нет, друзья мои, вот такая она на вкус и цвет настоящая работа», – говорили координаторы своим посланникам и многозначительно закатывали глаза. Впрочем, и в европейских столицах разведчики потели, как истопники, ответственные за непрерывную подброску угля в топку. Даже полковник Круг перестал задорно подмигивать со словами: «Пора, пора в Киеве делать “искремление”». И по этому признаку полковник Артеменко понял: это самое «искремление» как раз и началось. Хотя никто точно не мог объяснить значение этого слова. То ли «искры Кремля» начали сыпаться, то ли «искривление украинского хребта в сторону Кремля». Да и какая разница!
Если Алексей Сергеевич раньше бывал в Киеве наездами, то теперь добрая половина времени проходила на украинской территории. Он чувствовал, что работает в команде, которая слаженно, как олимпийская академическая восьмерка, гребла к понятному, отмеченному впереди финишу. Финиш имел вполне определенное временное обозначение – очередные президентские выборы в Украине. Но и бесстрастные мушкетеры вставшей на дыбы, ощетинившейся приапической системы, и ее отважные капитаны, и даже главный вождь – все знали, что главный рубеж гораздо ближе. Скорее всего, изрекали пророчества корифеи военно-дипломатических баталий, ею станет весенний саммит НАТО 2008 года. А если так, то Украину надо спасать к концу 2007 года, не то эти захмелевшие от власти потомки малороссийских хуторян и недобитых запорожских казаков втащат страну во вражье логово. Волоком затянут! Конечно, все это в итоге – происки заокеанских кукловодов, вбивших себе в головы дурацкую мысль о спасении всего человечества. Это из-за них опять вылезла грузинская грыжа, а украинский вопрос превратился даже не в щемящий радикулит, а в настоящую опасность гангрены! Хотят оттяпать у России ноги, на костыли хотят поставить мать родную!