– Как вам наш мэр? Настоящий мужчина, не правда ли? – подмигнул ему во время очередной встречи куратор. Артеменко предстояло расписаться в ряде документов, преимущественно отчетах за использование денежных средств в Киеве.
Мэр Москвы Юрий Лужков был одним из невольно запоминающихся оракулов. Он научился с особым смаком обставлять каждый свой приезд в Севастополь, и после отмашки Первого был особенно в ударе. Конечно, он и раньше подмазывал колеса в имперской телеге, раздавая от имени Москвы квартиры в Севастополе, закрепляя там незыблемый плацдарм России, прибивая отставных российских моряков к территории многорублевыми гвоздями.
– Да, – согласился Артеменко, – это вам не графоман и не политический шоумен, каких сегодня много около Кремля. Все хотят подыгрывать. А этот действует конкретно и выверенно, как специалист по бомбометанию. Подкупает последовательность и готовность при необходимости излучать ненависть. Он умеет совершать обдуманные психические атаки, не могу не признать.
– А чем вам шоумены не нравятся? Взять хотя бы Владимира Жириновского. Его многие любят. Он и тон задать умеет, и явно недурен. А представляете, как ему было тяжело удержаться, когда только строилась жесткая вертикаль новой власти. И ведь удержался. Молодец, я считаю.
– Пожалуй, – Артеменко не хотелось спорить с руководителем, играющим в лояльность, – я просто недолюбливаю кричащих и размахивающих руками политиков развлекательного жанра. Они вызывают у меня сожаление и стыд, что человек может искусственно вводить себя в такие непристойные состояния.
Он бегло просматривал бумаги и уже стал расписываться. У них с Кругом давно было заведено отвлеченно беседовать во время подобных мероприятий. Артеменко хорошо знал причины: таким способом куратор прощупывал мимолетом его настроение, как терапевт, прослушивал его внутренний мир. Вообще-то в этом не было ничего необычного, просто Круг выполнял свои обязанности, Артеменко сам бы так делал, окажись в роли куратора.
– Ну, насчет Жириновского это вы зря, – решительно не согласился Круг, – такие нам очень нужны. Просто это представители разных… м-м… направлений. Мне кажется, главное, чтобы воздух сотрясался непрерывно и со всех сторон. Тем более, его талантом многие восхищаются, по телевизору как на артиста цирка глазеют. Ведь он – талант! – Глаза у полковника заблестели и погасли от быстро метнувшейся мысли в другом направлении. Немного подумав, он добавил многозначительно и несколько мечтательно: – Нам бы такого в Киеве вырастить, цены бы ему не было. Руководителя какой-нибудь русскоязычной партии с национальной идеей объединения с Россией… Какого-нибудь безбашенного психа, чтобы волком кидался на пришельцев с Запада…
Артеменко счел необходимым промолчать. Точно сказал, как на артиста цирка, прибавить тут нечего. Он поймал себя на мысли, что с детства цирковые клоуны ему были скучны, а восхищался в основном воздушными гимнастами. Но Виктор Евгеньевич, похоже, униматься не собирался – его восхищение лужковской методикой не знало границ.
– Лазеек, я вам доложу, столько же, сколько и людей, – заявил он с лукавой жульнической хрипотцой, – вот, действительно, своевременно вопрос о Севастополе подняли, хороший ход, неоспоримый козырь, я вам доложу.
Артеменко с умилением вспомнил, как круглолицый политик с менторским видом и напускной яростью провозгласил:
Севастополь в 1948 году был подчинен непосредственно государству, а в 1954 году город русской славы не вошел в число тех территорий, которые Никита Хрущев передал Украине. Лужков особенно подчеркивал – «русской». Значит, российской, по закону преемственности. Далее карманный политик Хозяина с наглостью вора в законе пообещал решать этот вопрос в интересах какой-то, ему одному ведомой правды. Алексей Сергеевич от воспоминания невольно ухмыльнулся – ястребиные повадки не шли к раскрасневшемуся мясистому лицу. Глашатай был хитрым лисом, но никак не воином. Как свирепый ягдтерьер, которого охотник достает из-за пазухи и пускает проверять норы в лесу.
– Я вот о другом думаю, – сказал он, оторвавшись от бумаг и пытливо посмотрев на начальника, – ведь если мэр города одного государства публично берется решать будущее города другого государства, то, пожалуй, больше нет необходимости говорить об утонченной деятельности спецслужб. Если скоро изо всех щелей полезут гоголевские вурдалаки, то зачем светить спецслужбы. Стоит ли микроскопом забивать гвозди?