– Э-э, спецслужбы тут нужны всегда. – Круг решительно взял инициативу в свои руки. Он любил с видом знатока разглагольствовать о деятельности спецслужб. Это был его конек. – А подстраховать? А настроения промониторить? А подкинуть репортерам нужную для зондажа дезу? А работа с людьми, которые составляют наш, так сказать, золотой фонд? Я говорю о всех, кто идеологически готов встать под российские флаги. Никто не говорит – бездумно светиться. И расслабляться вовсе не стоит, надо за контрразведывательным режимом послеживать. Это сейчас в Киеве помалкивают, а, поверьте мне, проснутся от укусов и сами начнут кусаться. – Он проворно и несколько суетливо передал новые листы на подпись, а Алексей Сергеевич между делом принялся их бегло просматривать. – Хотя какой там контрразведывательный режим, на Украине-то? Это вам даже не Словакия какая-нибудь или Болгария. Это – исконно наша земля. Но бдительности не теряйте – одно дело выслать из страны дипломата, другое – взять за задницу нелегала. А вот про момент вы верно подметили, настало время широким фронтом идти в атаку. Настал час армии политиков с дубинами, которыми вколачиваются умозрительные заключения в головы несведущих. Зато, если честно, гордость распирает! Это вам не вкрадчивые намеки американских посланников с их лицемерной этикой – мы рекомендуем то, мы озабочены этим… Тьфу… Нет, чтобы ребром! А тут потомки древнего Московского царства шагают. И грозно шагают, широко и смело. Бойтесь!
Сея тарабарщину повсюду, хотел с иронией добавить Артеменко, но, посмотрев, как опять воинственно запылали глаза шефа, промолчал.
– А-а, – понимающе протянул Круг, – знаю, чего вам не хватает. Индивидуального размаха! Ведь правда? Обидно, что мы им почву готовим, а они сливки снимают? Так это, дорогой вы мой, кто на что учился. И как по мне, так лучше серыми кардиналами быть. Они рискуют. Посмотрите, как они меняются быстро, как модная одежда. Отработал, и на покой. Покричал, на тебе, – Круг ловко показал, как что-то дается одной рукой в другую, – и… проваливай, дай простор другим… А мы даже не годами, десятилетиями диктуем свою волю из бункера. Ну конечно, – тут он сделал характерное движение плечами, как бы одергивая самого себя, – аккуратно, тихо и красиво диктуем. Не навязываем, просто подсказываем. Ведь, согласитесь, и то, что сейчас политики кричат, нами было подготовлено.
Круг, опьяненный собственными рассуждениями, умолк, а Артеменко, оторвавшись от листа, где он только что поставил свою подпись и начертал псевдоним, подумал, что вот Круг живет на поверхности, тихо и незаметно плывет, и все ему нипочем. Может, и правду он режет ломтями, да только что-то она гложет, а не греет.
– Что скажете про речь вице-спикера Госдумы? Ради чего наша дама отличилась? – оторвал его между тем Круг, туман размышлений рассеялся, и он увидел близко перед собой его добродушное, спокойное и улыбчивое лицо.
– А, Любовь Константиновна? – как бы переспросил Артеменко, отдавая очередной подписанный лист и беря из рук куратора новый. – Мне кажется, что она так, вслепую втянулась, желая проявить рвение и преданность делу каким-нибудь неглубоким, но по-женски пламенным заявлением. Сейчас все спешат сделать благотворительные взносы на поддержание жара в костре инквизиции. Она ж не сказала ничего нового, новым стало звучание и упаковка давно оформленной идеи. О том, что Крым присоединили к Украине незаконно и Кремль еще вернется к вопросу о принадлежности полуострова. Кстати, говорят, ей недавно орден дали, «За заслуги перед Отечеством». Так что я не исключаю тут взаимосвязи.
– Да бросьте вы, Сергеич, орден. То ж за заслуги в законотворческой деятельности, я сам проверял. А в остальном я, между прочим, с вами согласен. Хотя дамочки в нашем деле порой о-го-го какую роль играют, тут, мне кажется, речь о простой инициативе. Ну а сам спикер?
Артеменко задумался. Да, за заслуги в законотворческой деятельности. И за укрепление и развитие государственности, в которую легко вписывается ее заявление. Впрочем, заявление как заявление. Таких заявлений десятки или даже уже сотни прозвучало с начала года из разных уст, ну и что с того. Просто сказано: «Мочить Украину!» И будем мочить, просто и внятно. Зачем Круг вообще расспрашивает его? Что это, любопытство или за вопросами стоит конкретное намерение? Ведь ни он, ни, тем более, офицер-нелегал не могут и не должны знать, кто во власти с каким конкретным ведомством взаимодействует. Да и взаимодействие с политиком такого уровня – личность спикера Сергея Миронова на момент его заявления можно считать одной из самых влиятельных в структуре государственной власти в стране – может быть совсем простым. Ну, попросил Миронов руководителя одного из ведомств, и тот просто оказал ему услугу. А может, все было и по-другому. Например, Путин мог настоятельно порекомендовать спикеру Совета Федерации выступить. Ведь и такое исключать нельзя. Алексей Сергеевич вспомнил его выступление, в котором синхронно, симметрично, только уже на официальном уровне ставился вопрос о возвращении Севастополя. С чиновничьим беспокойноством Миронов дал поручение профильным комитетам Совета Федерации подумать о целесообразности подготовки законопроекта о Черноморском флоте. Фраза «поручение подумать» всегда звучит двусмысленно и неуклюже, подрывая авторитет говорящего. Но когда уже возникает плотная и едкая дымовая завеса, крепость эпитетов утрачивает свой блеск, достаточно оставить без изменения торжественность изложения, бойкий, близкий к боевому тон. Заявление политика не испортило даже сослагательное наклонение, за которым тонули слова о возможном выводе флота с украинской территории, дифирамбы городу воинской славы старой, общей России; оно приобрело звук гудящей от ударов меди. Прикрываясь щитом мнений множества граждан, ставящих перед ним вопрос о будущем Севастополя, парламентарий доказал, что неподражаемое лукавство любого представителя законодательной власти – часть его каучуковой способности выживать. Но все-таки его заявление по Черноморскому флоту прозвучало неслучайно, как бы в ответ на заявления в Киеве относительно того, что флот должен уйти из страны вовремя, то есть в 2017 году. Выходило так: если флот вынудят уходить с обжитой базы, возникает темный призрак официального вопроса о статусе Севастополя и Крыма. Киев на крючке: будет настаивать на выводе флота – отберут Севастополь и флот оставят на месте. Данный вопрос, конечно же, поддержит местное население, Артеменко хорошо был осведомлен с крымской статистикой: только семь процентов жителей полуострова говорят на украинском. А в самом Севастополе вообще единицы. Другими словами, большинство себя считают русскими, или россиянами, или готовыми примкнуть к россиянам. У Москвы есть хорошие шансы отстоять свои геополитические позиции на Черном море и закрепить там свой военно-морской флот на веки вечные. И кто тогда загадочный господин Миронов – самостоятельный прозорливый политик или исполнительный функционер?!