— По-разному, — пожала плечами Светлана. — Он очень независимый был, а это в нашем деле не всем нравится. С шеф-редактором они часто собачились, с выпускающим чуть до драки однажды не дошло, завотделом информации на него постоянно ворчал, да и генеральный косо поглядывал. Гарик такие репортажи на Москву слал, что у наших шефов волосы на всем теле дыбом вставали…
— А при чем здесь ваше начальство? — искренне удивился Локис. — Он же на Москву работал?
— Но монтировался-то на нашей аппаратуре, — усмехнулась Светлана, — запись тоже у нас делал и материалы от нас отправлял. Вообще всю техническую часть своих репортажей делал на нашем канале. Как только нас не закрыли до сих пор!
— А что это за история с его депортацией? — осторожно поинтересовался Володя. — То собирались выставить, потом передумали…
Светлана на мгновение задумалась, наморщив лоб, потом, улыбнувшись, ответила:
— Там вообще получилось нечто непонятное. Генеральный собрал нас всех в актовом зале и прочитал лекцию о шпионах, засланцах, провокаторах, которые стремятся разрушить союз двух братских народов, призвал к бдительности… Короче, нес пургу в стиле тридцатых годов. А потом, сияющий, заявил, что Гарик разоблачен как один из таких провокаторов и его депортируют из страны…
— А что Юргин?
— А ничего! Рассмеялся в лицо генеральному и публично заявил, что очень скоро тот извинится за этот демарш! Так оно и получилось…
— А за что вообще его пытались выставить? — не унимался Локис.
— Точно не знаю, но незадолго до этого у Гарика была серия репортажей о каких-то махинациях на таможне. Часть из них вышла на нашем канале. После этого Гариком начали интересоваться дяденьки в «уставных пиджаках», но все быстро стихло. Ну, в том смысле, что перестали нас беспокоить…
— Все это, конечно, интересно, но нам ничего не дает, — с сожалением констатировал Демидов. — Получается, что убрать Юргина мог кто угодно. Слишком беспокойный был человечек, многим хвосты оттоптал…
— Как убрать? — испуганно прошептала Светлана. — Что значит — убрать?! Что вы такое говорите?! Гарик жив!! Я в этом уверена!! — Она закрыла лицо ладонями и беззвучно заплакала, вздрагивая всем хрупким телом.
Демидов, видимо не ожидавший такой реакции на привычные для него слова, растерянно посмотрел на Володю.
— Купа не совсем точно выразился, — сорвался тот с табурета и, подскочив к Дробич, обнял ее за плечи, ласково поглаживая их. — Не переживай, никто не говорит, что твоего Гарика убили. Может, он просто загулял где-нибудь на хуторах… Он же снимал свои репортажи на хуторах?
Светлана распрямилась, блестящими от слез глазами посмотрела на Володю и сдавленно проговорила:
— Снимал… Он в последнее время в Щербинском урочище много работал. Они с Дениской туда каждый день выезжали, даже жили там по несколько дней. Гарик говорил, что этот материал будет кое для кого настоящей «термоядерной клизмой», когда выйдет в эфир…
Разведчики переглянулись. За все время это была первая стоящая информация! Про урочище в досье о деятельности пропавшего журналиста не было ни слова. Да и какой скандальный материал мог снимать в лесах Белоруссии абсолютно городской корреспондент? Разве что о том, как браконьерским образом разворовывают лес? Но с этим делом в Белоруссии было строго. Президент чуть ли не каждую щепку, вывозимую на экспорт, держал на личном контроле. Тогда что, в таком случае, могло заинтересовать Юргина в Щербинском урочище, которое расположено на северо-востоке республике, на границе с Россией?..
— А что именно он там снимал, Воробушек? — осторожно, словно боясь спугнуть удачу, спросил Володя. — Он не говорил тебе?
— У нас не принято делиться тем, что находится в работе, — покачала головой Светлана. — Но после его исчезновения ко мне приходили какие-то люди… — Она внезапно умолкла и обвела разведчиков растерянным взглядом. — Ой, мальчики, до меня только сейчас дошло. Это же они ко мне приходили недавно…
— Кто — «они»? — Демидов, как спаниель, почуявший где-то рядом утку, сделал «стойку». Лицо у него стало строгим и сосредоточенным, на скулах вздулись шарики желваков. — Кто к тебе приходил? Когда? Сколько их было? Что говорили?
Он сыпал вопросами, не дожидаясь ответов на них. Локис знал эту тактику своего командира. В таком тоне он обычно допрашивал «языка», не давая человеку собраться с мыслями, чтобы понять, где главный вопрос, а где второстепенный, а то и просто ничего не значащий. «Язык» начинал путаться в них и зачастую выдавал нужную информацию, сам того не понимая. Но сейчас был не тот случай, чтобы задавливать собеседника морально.