Одногруппник принес домашнее задание, а так же поинтересовался моим здоровьем, но мне показалось, что его больше интересовал лежащий у стены вампир. Он, не скрывая своего интереса, рассматривал лежащего на полу, а потом и вовсе решил затеять обсуждение со мной. Я все ему и выложила. Про запечатление, ментальную связь и полное отсутствие дальнейшего плана действия.
- Значит запечатление? - деловито поправив очки на носу, Вилас не отводил взгляда от вампира.
- Именно. И как я поняла из всех избранных запечатлелись только мы с Каином, - ответила усаживаясь за стол и приглашая друга.
- Каин? Уже и имя его знаешь? – Вилас не скрывал ревности в голосе.
- Знаю. Ты же и сам не хуже меня знаешь, что при запечатлении наши разумы сливаются.
Вилас уселся напротив и засыпал вопросами:
- Ты знаешь, что он теперь полностью под твоим контролем?
- Знаю, - ответила, смотря на мерно поднимающееся и опускающееся одеяло.
- И какие задания вам уже назначили?
- Пока еще никаких. Я же попала в больничное крыло.
- По его вине, - брезгливо бросил парень.
Вилас ненавидел вампиров. Он их считал инструментом для выполнения опасных заданий. Не видел в них ни живых существ, ни личностей. Просто щит. А такую нелюбовь ему привил несчастный случай, произошедший в подростковом возрасте. Его родители, имели офицеров – хранителей и были направлены на задание. Но случилось ужасное, пантониумов было много, офицеры не справились. Люди погибли, а офицеры, защищавшие родителей Виласа, сильно пострадали. Мальчик же винил во всем офицеров.
- Нет. Это не его вина. Каин не знал, что связь образуется настолько крепкая, - оправдывала я вампира.
- Куда уж ему что-то знать…
Начал свою любимую тему Вилас, но я его остановила.
- Вил, не начинай или мы поссоримся.
- Ты серьезно? Из – за вампира? – был ошеломлен Вилас.
Со всей серьезностью, я заявила другу:
- Это теперь мой офицер – хранитель. Он часть меня. Нам с ним работать в будущем. От него зависит выживу ли я на задании. Он всегда будет рядом, поэтому или прими сей факт, или наши пути расходятся. Тебе давно уже пора отпустить прошлое и перестать обвинять вампиров.
Вилас подскочил, как ошпаренный, и бросился к выходу. У двери, он, обернувшись бросил:
- Никогда не прощу и не забуду.
Дверь с громким хлопком закрылась, а вампир, что уже давно не спал и подслушивал, поднялся и произнес:
- Твоего друга можно понять. Офицеры его родителей были гарантом надежности, но не справились. Это случай. Трагедия. Вот поэтому я рад, что мы не подвержены вашим человеческим эмоциям.
Я подошла к Каину ближе и, усевшись рядом, спросила:
- А каким эмоциям вы подвержены?
Каин задумался. Но спустя несколько мгновений, ответил:
- Мы можем радоваться и грустить. Веселиться и плакать. Испытывать гнев. И даже страх.
- Вампиры боятся? – удивилась я.
- Представь себе, - усмехнулся парень. – Мы боимся за жизни подопечных, переживаем, если что- то не получается или идет не по плану.
- Но вас же химически лишают чувств и эмоций, еще до рождения? – не унималась я.