- Такая не отвяжется, - думаю с тоской.
Дамочка, которая подобрала нас на дороге, похоже, действительно работает в этой клинике. Её слушается персонал, а это значит, что меня сейчас потащат зашивать раны. Как же меня достала помощь этих недалёких существ! Я биотелекинетик! Меня просто нужно оставить в покое на некоторое время! В тепле! Желательно дать возможность напиться (и тут уже без разницы воды или спирта). Но кто же мне сейчас даст пить? У людей же основное правило – перед операциями, тем более полостными, даже воды не давать.
Пока я думаю о том, как бы мне повежливее «послать» дамочку с её лечением, она успевает развернуть бурную деятельность, так что я против своей воли оказываюсь в операционной на операционном столе, и глазом не успеваю моргнуть. Стараюсь объяснить Сергею, что помощь мне, как таковая, не нужна и я восстановлюсь сам. Но, похоже, Серёга мне в первый раз в жизни не поверил. И воспринимает мои объяснения явно скептически. Начинает утешать и успокаивать, за руку держит, чтобы не так страшно было. Как же хочется сказать: «Я в таком состоянии тысячный раз уже! Я ЗНАЮ что могу восстановиться сам, правда медленно!»
И дамочке ведь не скажешь «отстань, дай отлежаться, не лезь ты ко мне со своей помощью»! Обидеть можно! Давно уже обратил внимание, что у женских особей людей встречается разновидность психического отклонения, когда особь тащит в свою квартиру или дом (хорошо, обитель) всех раненных живых существ. От поранившего лапку щеночка и бездомного котёночка с замерзшими без тепла черепашками и змейками, иногда ядовитыми, до раненых инопланетян.
Похоже, дамочка, которая приютила меня и моих друзей как раз относится к данному подвиду женского пола. До последнего надеюсь отвертеться от применения наркоза, но похоже, и Лёха, и Сашка придерживаются того же мнения, что и Серёга, и считают, что мне просто страшно. Когда я пытаюсь повлиять на их мнение и требую прекратить издевательства и отвезти меня в палату, старательно отводят глаза и уверяют, что всё будет хорошо. Все трое успевают выбесить меня до состояния, когда разговаривать начинаю ругательствами. Зря. Дамочка просто выставляет ребят за дверь. Серёга ещё оглядывается, когда выходит из операционной, а Лёха и Сашка, похоже, только рады оставить меня одного в лапах незнакомых мне людей.
Встречаюсь взглядом с этой непонятно откуда возникшей древней. Стараюсь смотреть с вызовом. В её взгляде что-то такое нехорошее… жалость, что ли?
Читаю мысли дамочки и сержусь на нее ещё больше.
- Я не из древних. Успокойся пожалуйста, мне все равно нужно зашить твои раны, иначе тебе нужно будет чистить память твоих друзей от своего «присутствия». А мне показалось, что ты дорожишь их дружбой и не хочешь их потерять.
Как однако осторожно дамочка выбирает слова. Не «сделать операцию», а «зашить рану»
А на счёт друзей… это что, угроза, что она и ими займётся? Я уже настолько устал и запутался в человеческих интригах, что просто не понимаю, что она хотела мне сказать. Может, она тоже считает, что я просто испугался и пытается так неуклюже успокоить?
Глава 5
В воде нарисованы звезды,
Как линии рук на дорогах
Не точно, но очень серьезно,
Тобою допущенный промах
История древнего мира
На каждом моем отпечатке,
И вечно идущим пунктиром
Бессмертье в стерильных перчатках
Ты можешь увидеть в сетчатке моей
Триумф и паденье святынь,
Но, я умоляю, на несколько дней
Придумай меня живым
На выходе - ровная строчка,
На пульсе - отсчет метронома,
Отлично подобранный почерк,
Застывшая буква закона
Шифровка, как лестница в небо -
Лицо, отраженье, ступень
И черное, ставшее белым,
И белого черная тень
Ты можешь запомнить в ладони моей
Реальности миражи
Но ради всего, что есть в мире теней,
Придумай меня живым