Что делать дальше? Броситься вниз из окна? Нет, третий этаж и широкая крыша магазина не давали никакой гарантии в том, что смерть непременно наступит. Газом отравиться Оксана тоже не имела возможности, потому что плита в её квартире была электрическая. Как стукнуть саму себя током, Оксана представить не могла, но все же попыталась сунуть в розетку вязальную спицу. Она и одной рукой за спицу хваталась, и двумя - эффекта не было. Догадаться же, что для этого нужны две спицы, у Оксаны не хватило времени и желания, да и спицу она смогла найти всего одну.
Оставалось единственное - резать вены.
С самого детства Оксана ничего не боялась так, как бритвенного тонкого лезвия. Оксана холодела вся, когда только представляла, какие порезы оставляет даже самая тупая бритва, как долго затягиваются глубокие и не очень раны, нанесенные ею. А уж если специально резать...
И даже сейчас Оксана не смогла перебороть свой страх перед бритвой. Она отложила бритву на столик, поднялась и принесла из кухни большой нож, показавшийся ей достаточно острым.
Она не стала ничего говорить, прощаться с этой жизнью, только обвела взглядом свою комнату, посмотрела на большую фотографию Хана, которую, придя с работы, вытащила и поставила на стол. Обычно Хан не позволял ей расставлять свои фото на видных местах, лишняя реклама была ему не нужна. Но вдруг Оксану толкнуло что-то, она бросилась к этой фотографии, расцеловала её, не обронив ни слезинки - плакать Оксана давно не могла. Затем вытащила фотографию из рамки, чиркнула зажигалкой, и фотография сгорела, закручиваясь в трубочку и исходя трещинами.
То же самое проделала Оксана с толстым альбомом, наполненным фотографиями, где были запечатлены она и Хан. Фотографии застревали, как нарочно, не хотели вытаскиваться из альбома, Оксана почему-то начала спешить, но фотографии были упрямее, пришлось поджигать их даже вместе с альбомом. Они долго не хотели гореть, чадили едким дымом, улыбающиеся лица с фотографий, казалось, смеялись над Оксаной и верили, что они во что бы то ни стало останутся жить.
Недогоревшие фотографии Оксана, пачкая руки и платье, разорвала на максимально мелкие кусочки и бросила в мусорное ведро.
"Вот теперь точно все", - с некоторым облегчением подумала она.
Улики были уничтожены. Она вернулась в комнату, вновь легла на диван и взяла в руки нож. Оглянулась на часы - они показывали без десяти минут пять часов утра. Оксана улыбнулась часам, улыбнулась длинному ножу и взяла его в руки.
"В сердце! - мелькнула у Оксаны мысль. - Может, я попаду прямо в сердце?" Она крепко сжала нож двумя руками, вытянула их, а затем изо всех сил воткнула его себе в левую сторону груди.
Но сил ей не хватило. Нож, причинив пронзительную боль, ткнулся куда-то в реберную кость, на платье показалась кровь, но жизни это не убавило. От отчаяния и боли Оксана закричала и заплакала, всплыло перед глазами лицо Хана, который, казалось, все видел и смеялся над ней. Оксана решительно подняла с пола нож, изо всех сил махнула им по запястью левой руки, брызнула кровь, затем, уже слабой левой рукой резанула по запястью правой.
Вид большого количества крови обрадовал Оксану. С улыбкой она откинулась на подушку и закрыла глаза.
Она не понимала, больно ей или не больно, и даже о Хане она не могла думать. Что думать, зачем?
Глаза её не желали открываться, не умолкавшая все это время музыка понесла её на легких волнах. Уставшая и обессиленная, Оксана впала в забытье.
Работа на два фронта стоила Марине больших усилий. Она уже знала, какое помещение будет снято, а затем, возможно, и куплено под ресторан, знала, кто финансирует все это помимо Игоря, кто решает проблемы с "крышей", составляет бумаги, кто и какой процент собирается иметь с этого предприятия. Деньги вкладывали в новый ресторан Игорь, Хан и отец его жены, который улаживал дела, связанные с помещением, налогами, и все это выходило для него на очень выгодных условиях, Руслан, Николай, Андрей Алексеевич (для Марины "просто Андрюшка", но далеко не такой простой, как хотел показаться), богатенькая подруга менеджера Ларисы Анжела, а также ещё несколько человек, вложившихся в это предприятие несколько поскромнее. Со всеми из них Марина старалась иметь самые теплые, самые доверительные и располагающие отношения.
Бумаги были уже практически оформлены, большинство пунктов продажи оплачено, одноэтажное здание с подвальным помещением ремонтировалось, однако улаживать приходилось ещё много всевозможных вопросов.
Утаивать то, что Марина собирается открывать свой ресторан, было бесполезно. В "Сакунтале" все знали об этом, многие, конечно, завидовали.
- Ну и проныра, - удивлялась Асунта, которая редко высказывала о ком-то свое мнение. - Смотрите, Анатолий, скоро она из "Сакунталы" работников к себе переманивать начнет. Ее ничего не остановит.
Анатолий, генеральный директор и одновременно владелец "Сакунталы", только пожал плечами. Именно к нему обратилась Марина с просьбой порекомендовать художника-дизайнера интерьеров для оформления своего будущего ресторана. Он с большим трудом вызвонил ей парнишку Вениамина, на вид бледного, больного и скучного. Но именно он оформлял когда-то "Сакунталу", и теперь работал на строительстве большого торгового центра в Греции. И Марине повезло: эти работы уже подходили к концу и через некоторое время Вениамин должен был возвратиться в Москву.
"Черт с ним, что он много денег попросит! - думала Марина. - Все должно быть на полную катушку! Окупится. Нечего жалеть!"
На работу Оксана не вышла. Марина сразу обратила на это внимание, когда пришла с утра в "Сакунталу". Марина появлялась там ежедневно и находилась строго весь свой рабочий день, про неё не должны были подумать, что она бросается своими обязанностями и решает теперь только нужные ей вопросы.
...Официанты бегали туда-сюда, перетирали посуду, двигали столы и стулья, словом, делали все то же самое, что и обычно. Только без метрдотеля. Марина велела им не расслабляться, самостоятельно брать столы, когда начнут приходить посетители, а сама несколько раз звонила Оксане домой.
Сначала у Оксаны никто не подходил к телефону. Затем после долгих гудков трубку или брали, но затем тут же клали, или было занято, и Марина даже не знала, слышала ли Оксана её громкие крики.
Тогда Марина решила, что нужно ехать туда немедленно, оставила Олежку и Виталика за главных в зале, выбежала на улицу и увидела, как Руслан выходит из машины, в которой, правда, остался сидеть водитель.
- Руслан, очень надо! - быстро сообразила она. - Ты занят сейчас?
- Да, - ответил Руслан. - Но если что-то важное...
- Нет, ты занимайся своими делами, ничего особенного. Только можно меня твой водитель отвезет? - попросила Марина. - Мне мужская сила, может, понадобится!
- Опять что-нибудь? - взволновался Руслан.
- Нет, нет, не то, - успокоила его Марина. - Только надо быстро. Помочь мне, если нужно, подвинуть там, поднести...
- Поезжайте, конечно, - успокоился Руслан.
- Я тебе сразу позвоню! Спасибо! Да мы, наверно, быстро вернемся! обрадовалась Марина, быстро поцеловала Руслана и кинулась к машине.
Оксана проснулась, словно от какого-то толчка. Открыла глаза, слепленные сухими солеными комочками - результатами продолжительных слез, высохших несколько часов назад.
В окно лился свет, и даже осеннее солнце улыбалось Оксане через тюлевую занавеску. Большие настенные часы висели прямо перед глазами Оксаны. Они показывали чуть больше половины одиннадцатого утра.
Оксана пошевелилась. Кололо где-то возле шеи, мешало двигаться. Она сообразила, что это то место, в которое она ткнула ножом, намереваясь попасть в сердце. Скосила глаза на него - немного засохшей крови и небольшой порез, от него и мышь бы не умерла.
Под ногой было что-то мокрое, которое липло к телу вместе с платьем. С трудом приподнявшись, Оксана увидела, что это кровь, которая натекла под нее. Оксана поднесла к глазам свою руку. Порез на запястье запекся тоненькой корочкой, засохшая кровь перемазала голую руку и теперь сшелушивалась мелкими крошками. И на левой руке рана практически засохла, только когда Оксана, чтобы подняться, оперлась этой рукой о диван, на порезе выступило немного свежей крови. Эта рука, правда, не слушалась, пальцы не хотели больше разгибаться. Оксана равнодушно попыталась подвигать ими, действовали только большой и указательный, и то совсем чуть-чуть. Видимо, было повреждено сухожилие, но Оксане и в голову это не пришло. А вернее, было абсолютно все равно, и только жалко было усилий, потраченных несколько часов назад, как выяснилось, совершенно впустую.