Разложила документы по папкам, пошла одеваться. У шкафа с верхней одеждой стоял босс. Он молча подал пальто Кате, и сам застегнул его.
Катя ехала в метро голая под пальто. Блузка давно выправилась, выпрямилась от ходьбы, спрятала сосок, и пальто не натирало, Катя чувствовала свое тело и его наготу под одеждой.
Назавтра было очень трудно работать. Ощущение собственной наготы под одеждой заставляло намокать там, внизу. Кате казалось, что она пахнет мускусом на весь офис, она несколько раз ходила в туалет подмываться в кабинке, а в перерыв сходила купила новые трусы — сухие.
Вечером босс подал ей пальто и помог одеться.
Больше ничего не было, но Катя поняла, что это тактика, что он ее приручает, заставляет думать о нем и о сексе. "Пускай", — решила Катя.
Острое ощущение жизни, пронзающее ее в эти дни, заставляло смотреть на происходящее как на сериал: что дальше? Что приготовил сценарист?
В четверг она поняла, что затягивает работу до ухода коллег, потому что надеется, что новую серию покажут уже сегодня. Копировала что-то не особо нужное. И ждала.
Она хотела не секса.
Она хотела идти за тем, кто уверенно ведет по дороге, которая ей незнакома.
Босс подошел сзади, молча. Рукой надавил на спину, побуждая наклониться, опереться на ксерокс.
Медленно провел рукой по ноге, по внутренней стороне бедра снизу вверх. Хмыкнул, обнаружив, что под юбкой не колготки, а чулки. Юбка-карандаш собралась на талии, обнажив катину попу в трусиках.
Катя задохнулась от эмоций.
Босс подцепил пальцами ее трусики, но потянул не вниз, а наверх, заставляя ткань врезаться в промежность, на глазах наполняясь влагой, стискивая, сжимая, почти причиняя боль.
Потом сдвинул намокшую веревочку, в которую скомкались трусики между ног, в сторону, и Катя почувствовала теплый упругий член, который ласкал ее, тыкался — и отступал, прикасаясь то к складке между ног, то к дырочке на попе, чуть сильнее нажимая, раздвигая и отступая.
Катя боялась и ждала, она была согласна на все, она готова была подчиниться и идти туда, куда ее поведут; волны страха сменялись волнами ожидания, вожделения, между ног стало горячо и мокро.
Тяжелое мужское тело плотно прижалось к ней сзади, член заскользил все активнее, смоченный ее смазкой, скользкий, сильный, горячий, властный. Все настойчивее он раздвигал ее тело, и Катя застонала и выгнулась, подставляясь, раскрываясь, прося.
Палец лег на дырочку на ее попе, такую же мокрую, как все остальное.
—Ты хочешь всего и сразу, — сказал хрипло босс, — Но ты должна будешь заслужить, чтобы я поимел тебя в попу.
Его палец нажал на ее дырочку, раздвинул, проник внутрь — и в этот момент сильным спокойным движением фаллос вошел наконец у нее между ног.
Это было так горячо, что вся вселенная Кати в этот момент состояла только из его члена внутри нее. Не было ни города за окном, ни дома, ни работы, — только ксерокс, на который она опиралась, и пульсирующий напряженный фаллос внутри нее.
Катя испугались, что сейчас кончит, попыталась не думать о своем желании, отсрочить оргзазм, но босс начал двигаться, и Катя поплыла, отключив мозг и контроль, в заданном ей ритме, где-то посреди своего личного космоса, подчиняясь и плавясь в удовольствии от этого.
Глубокие сильные толчки... Медленные нежные... Интенсивное быстрое вторжение, все быстрее, быстрее, доводящее до грани — и вновь медленные, доводящие до исступления движения, заставляющие выгибать спину, подставляя себя: ну же, ну же, дай мне это наконец!
Оргазм накрыл ее волной, и уплывая, Катя как будто слышала, как отзывается в мужчине сзади ее удовольствие, как он кайфует и резонирует, как он наслаждается созданным им и подчиняющимся ему миром, внутри которого — влажная дрожащая от силы эмоций женщина; и тело ее ответило еще сильнее.
Когда оргазм утих, она постепенно начала ощущать, как восстанавливается вокруг реальность: сбитая и расстегнутая одежда, разлетевшиеся листы бумаги, очень мокрые попа и бедра, острый неприличный запах смазки и спермы, боль в мышцах ног, город за окном.
— Умница, — сказал мужчина за спиной. — Не поворачивайся, останься в этой позе.
Она почувствовала, как мягкие салфетки вытирают ее широко расставленные ноги, услышала шорох его одежды и звук застегивающейся ширинки. Потом он накрыл ее промежность ладонью, сжал, отпустил и натянул сверху вниз на место юбку. Она снова превратилась в его сотрудницу.
— Я сейчас уйду, и ты сможешь повернуться. Приберись тут и иди домой.
Она не сдержала стон, в котором досада смешивалась с вопросом.
В ответ его руки нежно собрали ее волосы в пучок. Еще одно движение, накручивающее этот хвост на кулак, — и ее голова запрокинута наверх и зафиксирована.