— Понимаю вас, Олег Дмитриевич, но я не понимаю, зачем вы позвали меня? — её голос теперь был тверже, хотя в глазах всё ещё оставалась лёгкая растерянность.
Босс задумался, как будто перебирая слова, прежде чем продолжить.
— Ну ладно, хватит, — сказал он, наконец, с лёгким жестом руки, как будто всё, что произошло, было уже слишком для него. — Похоже, мы все понимаем, что произошло.
Он повернулся к Виктории и Андрею, и его взгляд стал решительным.
— Думаю, Мария, тебе стоит теперь понять, как двигаться дальше.
Мария кивнула, но потом поняла что эти слова были адресованы ей.
— Стоп, мне? — спросила она, даже не веря своим собственным словам.
— Вы правильно меня услышали, — ответил Олег Дмитриевич, не показывая ни малейших признаков сомнений. — Увольнять я вас не буду. Уйдёте по собственному.
— С чего вдруг мне уходить? Я не понимаю вас, — попыталась возразить Мария, но голос её дрожал от волнения.
Олег Дмитриевич снова повернулся к ней, и в его взгляде была жёсткая решимость. Он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Как давно ты работаешь на другую компанию? И как давно переманиваешь к ним моих клиентов?
— ЧТО? — её голос сорвался от неожиданности, и сердце забилось быстрее.
— Не прикидывайся, — продолжил он. — Они мне всё рассказали.
Мария отчаянно повернулась к Виктории, но та, как всегда, молчала, лишь слегка улыбнувшись, как будто наслаждаясь происходящим.
— Виктория, ну хоть ты ему скажи... — её голос дрогнул, но блондика только молчала. Мария посмотрела на Андрея, но он даже не удостоил её взгляда. Он сидел, отвернувшись, и смотрел куда-то в сторону.
— Просто я хочу знать, почему ты так делала? Я думала, мы с тобой команда, — сказал Олег Дмитриевич, его голос был серьёзным и холодным.
Мария ощущала, как её разум пытается восстановить логическую цепочку, но всё казалось каким-то кошмаром.
— Олег Дмитриевич, я действительно вчера заходила за документами, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие. — Виктория была здесь, если не верите, посмотрите камеры.
— Запись была стёрта, — сказала Виктория, и её голос звучал почти хладнокровно.
— А доступ к камерам только у Андрея, меня и тебя. Меня в офисе не было, у Андрея вчера был выходной. Только ты была в офисе, — продолжил Олег Дмитриевич.
Мария чувствовала, как кровь стынет в её жилах, когда Виктория, казалось, наслаждалась её поражением. Она встала со стула, и с горечью произнесла:
— Ах ты урод.
— Не вини Андрея, ты сама виновата, — отозвалась Виктория с таким выражением лица, словно она была сама праведность, а Мария — виновной.
Мария метнула на неё злой взгляд, а затем, не в силах сдержаться, обратилась к Олегу Дмитриевичу:
— Олег, ты мне не веришь? Я работаю с тобой не первый год! Эта компания — мы ведь вместе её ставили на ноги!
Олег Дмитриевич сидел словно каменная статуя, и его лицо не выражало ни малейшего сожаления.
— Либо уходишь по собственному, либо я увольняю тебя сам, — сказал он твёрдо, его слова были как приговор.
Мария не знала, что сказать. Всё её тело сжалось от эмоций, и она не могла найти слов, чтобы оправдаться или хотя бы объяснить, что произошло. Она просто молчала, её взгляд был пустым, а чувства смешались в один огромный комок боли и разочарования.
— Можешь идти, — сказал Олег Дмитриевич, словно это было всё, что он хотел сказать. — Заявление тебе отправит вечером новый дизайнер, которого я уже утвердил на твоё место. Ну же, иди!
Мария встала, не сказав больше ни слова, и, хлопнув за собой дверью, ушла. Она не обернулась. Её шаги эхом отзвучали в пустом коридоре, как последний аккорд в этой трагедии.
Вечер для Марии прошёл в тумане. Она сидела дома, тихо, в одиночестве, пытаясь заглушить бурю в голове. Вино, казалось, помогало немного расслабиться, но с каждым глотком её мысли становились всё более спутанными. Когда бутылка опустела, она перешла на коньяк, надеясь, что этот напиток даст ей хоть какое-то успокоение.
Она сидела на диване, глядя в пустоту. В голове всё прокручивалось — тот момент в кабинете, слова Олега Дмитриевича, и, главное, предательство, которое она почувствовала от всех, включая Викторию и Андрея. Она попыталась представить, как Олег мог так легко принять решение о её увольнении, и мысли о том, что она осталась без работы, не давали ей покоя.
В этот момент её телефон вибрировал на столе. Уведомление. Она быстро открыла почту, надеясь, что это Олег Дмитриевич решил хотя бы как-то объясниться или вернуть её на работу. Может быть, он понял, что ошибся? Может, всё это было лишь недоразумением? Но её надежды разбились, как стекло, когда она увидела письмо.