В дальнем конце зала из двух фонтанов струится вода по обе стороны от сцены, на которой в окружении деревьев из муранского стекла играет оркестр.
Гости занимают отведённые им места, порхая где-то между первым и тысячным блюдом ужина.
Виктория ведёт меня к главному столу. Три свободных стула отличают его от других, где все места заняты. Меня не удивляет, что никто не пропустил или осмелился появиться с опозданием на одной из самых ожидаемых вечеринок того, что осталось от исторического джет-сета Венеции. (Прим. пер: от англ jet set — совокупность людей из богатых слоёв общества, проводящих жизнь в путешествиях на авиалайнерах по всему свету).
— Эдоардо, — раздаётся строгий голос бабушки, когда она замечает меня. — Подойди и поцелуй меня.
Я повинуюсь. Оставляю Викторию занять место за столом (уверен, что скоро увижу её снова, нам наверняка приготовили места рядом), и наклоняюсь, чтобы обнять бабушку. Я целую её в щеку, но не спешу отстраняться. И она тоже не торопится прервать наши объятья.
— Ты опоздал, — шепчет с нежностью, которая заставляет меня почувствовать себя дома после слишком долгого перерыва.
— А ты ведёшь себя, как обычно. Были так необходимы фонтаны, извергающие коктейли?
— Незаменимы. Не меньше, чем саундтрек к «Бриджертонам» в живом исполнении оркестра. Иначе, о чём мои собратья завтра будут говорить? Если только ты не решишь сегодня совершить что-нибудь безрассудное. Может быть, пригласишь леди Миллингтон на танец, а потом поднимешься наверх, возьмёшь из сейфа одно из моих колец и подаришь ей?
Всё ещё находясь в её объятиях, миролюбиво замечаю:
— Виктория и я просто...
— Друзья, — заканчивает за меня бабушка. — Ты говоришь мне так каждый раз. Интересно, когда ты подаришь мне радость и приведёшь в дом женщину, которая не просто твой «друг»? Тебе тридцать четыре.
— Почти тридцать пять, — поправляю я, просто для того, чтобы сделать перспективу более критической.
— Не смейся надо мной. Ты мой единственный внук.
Это невозможно забыть.
— Папа? Где он?
Бабушка указывает на стол за живой изгородью из жёлтых роз.
— Он ведёт переговоры с генеральным директором о фондах компании, которую сейчас представляет.
— Каждый развлекается как может, — закатываю глаза к потолку, но от дальнейших комментариев уклоняюсь. Тема рискованная, а я сегодня не в настроении. Не после дня, проведённого в офисе, и двух с половиной часов езды, которые привели меня сюда. Плюс тот факт, что завтра утром мне придётся выехать до рассвета, чтобы вовремя добраться до своего рабочего места. А затем, спустя несколько часов, ехать в первую официальную поездку в рамках моего нового назначения.
— О да, — кивает бабушка, сверкая глазами. — Теперь окажи честь моим угощениям, а то выглядишь так, будто уже несколько дней не видел нормальной еды.
— Будет исполнено, ваша честь. —Я оставляю на щеке бабушки ещё один поцелуй, затем сажусь на свое место и разворачиваю на коленях салфетку.
По привычке из внутреннего кармана костюма от Hugo Boss я достаю телефон, чтобы выключить звук. Едва успеваю разблокировать экран, как поток уведомлений замораживает мою руку в воздухе и дыхание в лёгких.
Это автоматические электронные письма, генерируемые программой. И одержимые демонами электронные письма от одного из клиентов компании Videoflix, занимающегося тантрической йогой, который жалуется, что получает сообщения от клиентов о неполадках в работе платформы. Очевидно, существуют люди, которые не могут трахаться без помощи видеоинструкций.
Дерьмо. Как не вовремя. Ужасно.
— Franciacorta Brut для тебя. — Голос Вики возвращает меня в реальность хрусталя и цветных огней. Перед моим носом материализуется бокал, напоминая, почему, если когда-нибудь в далёком будущем мне придётся «остепениться», Виктория будет единственной кандидатурой, которую я рассмотрю. — Что происходит, Эдо?
Я растираю лицо, начиная чувствовать, что меня пытаются убить, а окончание дня для меня только что снова сместилось в даль.
— Мне нужно сделать телефонный звонок.
— Неужели настолько отвратительному человеку? — спрашивает Вики, отпивая из своего бокала.
— Хуже. — Несмотря на обещание оставаться трезвым, я подношу вино ко рту и смачиваю язык. — Она моя коллега. Мы вдвоём представляем проект.
— С каких это пор ты стал партнёром с женщиной? Я думала, после того, что случилось с Лекси...
«Лекси».
Я сжимаю веки, чтобы отогнать эту мысль.
— Выбор был не мой. — Увидев, как Виктория вопросительно хмурится, добавляю: — и не её тоже. Мы делим кабинет — для двоих пространство очень маленькое.
— Держу пари, твоя коллега прыгает от радости, от твоей доступности в течение всего дня.
— Сегодня утром она положила чайный пакетик на скомканный лист бумаги формата А4 и оставила его на столе на несколько часов. Она съела полпачки печенья, пока разговаривала по телефону с клиентом. А во время обеденного перерыва десять минут искала именной пропуск, думая, что тот затерялся в беспорядке на её столе, но на самом деле пропуск висел у неё на шее, заправленный в вырез блузки.
— Ты заглядывал в декольте? — намекает Вики.
— Боже, нет. Она самый раздражающий человек из всех, кого знаю, и должен уточнить — я её почти не знаю. Что ставит её на уровень полной невозможности.
И теперь я вынужден просить её об одолжении.
При других обстоятельствах, будь я меньше... собой, от кого-то вроде неё добился бы желаемого одной полуулыбкой и двумя любезностями.
Смирившись, я листаю телефонную книгу компании в поисках нужного контакта. И нахожу его в момент, когда официант ставит мою тарелку на стол. Это изысканная закуска из рыбы. Я автоматически улыбаюсь.
Большой палец задерживается на этом имени на экране, прежде чем я решаю начать звонок. Многочисленные гудки проходят без ответа. Сомневаюсь, что она спит, ещё нет и половины десятого вечера.
Я уже собираюсь смириться, но в последний момент появляется её звонкий голос.
— Привет!
Она не кажется сонной или усталой. Но я не знаю, стоит ли интерпретировать это как хороший знак.
— Да, здравствуй, Камилла, — приветствую её. Мне нужна стратегия. И быстро. Я начинаю с неопределённости, чтобы проверить почву. — Ты видела электронные письма?
— Э-э, электронная почта, говоришь? Ммм, дай подумать... нет!
Хорошо. Она их видела.
— Твоя любимая продавщица тантрической йоги... у них проблемы с платформой.
— Боже, у меня сердце разрывается! Сегодня люди не смогут спариваться с помощью видеоуроков... Интересно, как справятся все эти подписчики? Может, их стоит поставить в известность о существовании порносайтов?
«Не смейся.
Не смейся, придурок!»
— В любом случае, Камилла. Я на дне рождения единственной бабушки, — продолжаю самым страдальческим тоном, на который только способен. — Ты вела их проект с самого начала. Возможно, ты могла бы активировать кого-то из команды, чтобы он взял на себя решение проблемы?