Из телефона не слышно никакого ответа.
Я отодвигаю девайс, чтобы проверить не пропала ли связь. Вызов активен.
— Ну, да, я бы хотела, Эдоардо, но... сегодня вечером у меня намечено свидание!
— Свидание?
Я надавливаю на левую бровь, прежде чем начнётся нервный тик.
Чувствую запах обмана даже отсюда.
— Ты знаешь фильм «Бумажный дом» на Netflix? Я пересматриваю первое ограбление! С тех пор, как ДГБ переключил меня на графические интерфейсы, это просто находка. Я даже сериал могу посмотреть несколько раз!
Мои губы застывают в бесформенной гримасе.
Камилле повезло, что она находится в трёхстах километрах от меня, иначе я бы заявился к ней домой, и ей расхотелось бы смотреть дерьмо на Netflix.
— Теперь я вернусь к Профессору. Он, если не сказать больше, просто мой любимый вид психопата! О, дай мне знать, как обстоят дела с возникшей проблемой... утром. Не спеши. Удачи! — Она уже собиралась дать отбой, но в последний момент добавила: — И мои наилучшие пожелания бабушке!
Щелчок окончания разговора — это всё, что исходит от телефона.
Я в шоке смотрю на смартфон. Затем на фонтанчики с брызгами. Затем на бабушку, которая возвращает мне взгляд с выражением неодобрения. И, наконец, я возвращаюсь к имени, которое выбрал на экране, крепко зажав пальцы.
Это апофеоз противоречия — жуткая смесь моментов, в которых Камилла ведёт себя мило и краснеет, и моментов, когда могу увидеть её с зажатым зубами ножом, пока она выжидает в тени, чтобы расправиться со мной.
— Сегодняшний вечер — просто отпад! Нет несовершеннолетних детей, которым нужно разрезать на тарелке ужин, нет оживающих игрушек, которыми до смерти запугивают их хозяев, чтобы те чистили зубы. И самое безумное, — я словил состояние блаженства в день рождения 81-летнего человека! Тридцать лет брака с детьми — это могила отрочества...
Ник высовывается из-за спины Виктории.
Он выпил всё, что не выпил я.
— Эдоардо!? Почему ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить?
— Потому что я собираюсь кое-кого убить, — шиплю я, — на самом деле, в мыслях я проделал это уже много раз. Каждое убийство отличалось от предыдущего.
— У него чрезвычайная ситуация на работе. Его коллега пересматривает «Бумажный дом» и не хочет ему помогать, — переводит Виктория.
Ник с отвращением качает головой.
— Бросай эту жалкую работу и присоединяйся к компании своего отца, так мы станем коллегами!
— У тебя не возникали подозрения, что я не делаю этого именно поэтому?
— Он оскорбил меня? — шёпотом спрашивает у Виктории Ник.
— Он оскорбляет всех своим настроением. Итак, Эдо, где мы начнём?
— Мы начнём? — переспрашиваю я.
— Мы не позволим тебе изолироваться и работать в одиночестве в какой-нибудь щели верхнего этажа этого замечательного исторического здания. Даже если ты этого заслуживаешь, потому что упрямец космических размеров, который никогда не задумывается о чьей-либо помощи.
— Спасибо, Вики. Ты настоящий друг, — насмешливо отвечаю я, вставая.
Что-то нарушается в равновесии её улыбки, но несимметричность быстро исчезает.
— Долг. Не зря же мы союзники столько лет, не так ли?
Ник крадёт с центра стола бутылку Franciacorta.
— Захвачу вино, всё равно я ни черта не понимаю в информатике.
— Только в информатике? — дразню его, но я благодарен им за поддержку. Обоим. Я накидываю ремешок от ноутбука на плечо и поднимаюсь с друзьями наверх.
Я пропускаю весь ужин. Появляюсь за мгновение перед разрезанием торта. Расстраиваю бабушку своим исчезновением, а отца появлением вновь. На решение проблемы у меня уходит два с половиной часа, с удалённой помощью одного из членов команды.
Два с половиной часа.
Сто пятьдесят минут дня рождения самого важного для меня человека. Главная и единственная причина, по которой я согласился покинуть Лондон и вернуться в Италию.
Особенный человек, с которым времени, чтобы поделиться, никогда не будет достаточно.
И она заплатит за каждую потерянную минуту.
С процентами.
ГЛАВА 11
Камилла
— Камилла, у меня нет слов.
ДГБ встаёт со своего эргономичного кресла. Садится обратно. Потом встаёт снова, и в этот момент я просто хочу, чтобы он перестал дёргаться и дал мне спокойно мысленно умереть.
Я сижу с сумкой на плече и собранным к поездке чемоданом, который сейчас зажат между столом босса и моими ногами, обтянутыми джинсами. Мне приходится выслушивать полную упрёков речь — «ты не сотрудничала», «ты вела себя не как командный игрок» и «ты поставила в невыгодное положение нового коллегу, который, несмотря на твои недостатки, удовлетворительно справился с работой, потому как он действительно что-то из себя представляет».
Когда меня в последний раз отчитывали на работе?
До сегодняшнего дня такого не случалось никогда.
Это первый раз.
Первый устный выговор после шести лет работы в Videoflix, двух — в качестве официантки и ещё нескольких лет репетиторства, пока училась в университете и предлагала помощь через студенческую ассоциацию. Я никогда даже близко не подходила к предупреждению.
Никогда, до сих пор.
— Я рассчитывал, что ты поможешь Эдоардо влиться в коллектив, — продолжает ДГБ, в тысячный раз опускаясь в кресло.
Широко раскинув руки на подлокотниках, в рубашке от Dolce & Gabbana с цветочным принтом, слишком тесной для его груди, ДГБ вздыхает, наблюдая за мной, как голубь, застрявший на Пьяцца-дель-Дуомо, который не может подняться после того, как его покормили.
Наступает тишина, которую я интерпретирую как окончание взбучки, а последующую паузу могу использовать для возможности оправдаться перед ДГБ на кляузу Эдоардо
Точно. Ведь Эдоардо Зорци, мистер «я не играю честно», «я буду твоим боссом» и «никто не должен вставать у меня на пути», после того, как вёл себя как мудак, пошёл к боссу, чтобы донести на меня!
— Дамиано, я...
Я останавливаюсь в тот момент, когда понимаю, что не улучшу своё положение объяснением.
Потому что, при возможности вернуться назад, я бы снова поступила подобным образом. Даже ценой выговора!
Причина проста: мы не можем ожидать от других того, что не готовы предложить сами. Мы не можем требовать доброты и отзывчивости, если в ответ можем предложить лишь пренебрежение и гадости, извергаемые с высокого пьедестала.
— Я… ну... мне очень жаль, — заставляю себя сказать. — Вчера вечером я видела электронные письма, но, к сожалению, как объяснила Эдоардо по телефону, у меня возникли неотложные личные дела, и я не смогла подключиться.
ДГБ хмурится, словно имеющаяся у него информация не совпадает с моей.
— В любом случае в команде back-end хорошие специалисты, всегда готовые оказать поддержку своему контактному лицу, кем бы оно ни было, — продолжаю я. —Эдоардо располагал всей возможной помощью, пусть и не от меня лично.