— Да, то есть подарок, но и неважно! Лишь бы вы были здесь! — пищит Джоя, невзирая на логический смысл слов. Ещё две минуты разговора с ним, и у неё случится сердечный приступ.
— Джо! — зовёт её подруга у ворот. — Пришёл Джакомо!
— Иду! Увидимся внутри, — она подмигивает Эдоардо и, чёрт возьми, приправляет приглашение несколькими взмахами ресниц, после чего исчезает в доме.
У нас, сестёр Феррари, мазохизм заложен в ДНК.
В салоне наступает тишина. Пришло время положить конец этой трагедии. Я отстёгиваю ремень безопасности, но не успеваю выйти, потому что внезапно машина снова оживает. Она скользит к воротам с бантиками, отбрасывая меня обратно на сиденье.
— Что ты делаешь? Дай мне выйти и возвращайся в Милан!
Эдоардо потирает лёгкую небритость. На его губах появляется ухмылка.
— Да. Не думаю, что поступлю так.
— Ты так сделаешь!
— Это было бы грубо. Твоя милая сестрёнка хочет, чтобы я остался. — Со всей естественностью в мире он выключает двигатель. Отстёгивает ремень безопасности.
И выходит.
Застыв от удивления, в боковом зеркале я наблюдаю за движением его силуэта. Это не блеф. Не притворство.
Эдоардо бодро шагает по краю дороги, не оглядываясь. Его идеально сидящий пиджак исчезает за воротами дома моих родителей.
Я прислоняюсь спиной к удобному, роскошному сиденью Maserati.
«Ладно, Камилла, не паникуй.
Ты не можешь его убрать.
И никто из твоей семьи не убьёт его ради тебя!»
Заставляю себя выйти из машины и вхожу на родительский двор.
В этом таунхаусе я выросла.
Я проходила через эти ворота миллиард раз с разноцветным Eastpak на плечах в старших классах, потом с сумкой через плечо в университете, и под руку с Паоло, когда родители приглашали нас на ужин. Я должна была привыкнуть. Тогда почему, судя по гулкому стуку сердца в груди, мне кажется, что я никогда не делала этого раньше?
— Ками! — Первой меня замечает мама, как только я поднимаюсь на крытую веранду.
Повсюду висят красные украшения, перемежающиеся маленькими огоньками, а на раздвижной двери, ведущей в гостиную, висит гигантская кокарда с вышитым в центре именем сестры.
— Ты привела гостя! Могла бы нас предупредить... Но и так хорошо. Ты шла в собственном темпе и следовала своим инстинктам, и это главное. Кроме того, что он делает тебя счастливой.
— Мама, я не… — Однако прикосновение руки к моей спине прерывает мой голос в горле.
Я подпрыгиваю на месте и чуть не вывихиваю лодыжку, но не могу избавиться от прикосновения. Рука спускается по моей талии, ложится на бедро и притягивает меня к высокому, твёрдому и гостеприимному телу.
Я знаю, что она принадлежит ему ещё до того, как вижу Эдоардо.
Знаю, потому что в тот единственный раз, когда оказалась в его личном пространстве на ресепшене исторического отеля, я получила подтверждение того, что столкновение с ним отправляет меня в полный тильт. Эйфория, головокружение, жгучая пульсация по всем нервам. Я ощущаю его кожу, запах, его рот рядом и бум — моя нервная система начинает выпускать эндорфины в непрерывном цикле.
Я наклоняю шею, и в следующую секунду в поле моего зрения появляется Эдоардо. Он обхватывает мою талию одной рукой, другую протягивает маме, чтобы представиться.
Не знаю, в какую игру он играет, но мне это совсем не нравится.
— Синьора Феррари, как приятно. Эдоардо Зорци. Мы с Камиллой коллеги.
— И даже больше, чем коллеги, — загадочно заключает мама. — Рада видеть тебя у нас, Эдоардо. Угощайся, после десяти часов взаперти в унылом офисе, вы, должно быть, проголодались. Могу предложить тебе бокал безалкогольной «Кровавой Мэри» с водным кефиром?
— Как я могу отказаться? — не моргнув соглашается Эдоардо.
— Сказав «нет»? — предлагаю я, но в ответ он притягивает меня к себе ещё крепче.
И если он хочет играть именно так, отлично. Сыграем. Я приспосабливаюсь. Провожу рукой по его спине, под пиджаком. И, игнорируя каждый аномальный взмах крыла бабочки, каждое сальто в животе, я впиваюсь ногтями ему в бок, над фирменным ремнём.
— Айа, бл... Хочу сказать, какой хороший дом, синьора.
— Зови меня Челеста. Приятно узнать, что работа моей дочери иногда дарит ей что-то прекрасное помимо стресса, сокращения социальной жизни, тахикардии и бессонницы!
А вот и начинается снова. Я собираюсь возразить, что мне очень нравится моя работа — когда рядом нет Эдоардо — и что нет причин читать мне нотации, но меня предвосхищает голос.
— Челеста, не преувеличивай. У Камиллы всё под контролем.
Отец в джинсах и джемпере присоединяется к матери.
И я просто хочу исчезнуть.
— У неё всё под контролем, как у тебя, когда ты разжёг барбекю и поджёг живую изгородь? — спрашивает мама. Так начинается домашняя война.
— Я уже объяснял тебе, — это была ошибка.
Мама скрещивает руки и сочувственно улыбается.
— Создавая самодельный огнемёт, с помощью которого можно разжечь огонь?
— Нет, пытаясь приготовить для тебя что-нибудь, чтобы удивить!
— Уверяю тебя, я была очень удивлена, пока проводила тот обед, наблюдая, как пожарная бригада тушит мои труды.
— Это было пять лет назад! Пять! Ты всегда говоришь своим пациентам, что нужно пережить и преодолеть, почему ты не можешь сделать то же самое для меня?
— Потому что, во-первых, мои пациенты — новорожденные или младше шести лет, так что максимум, что я предлагаю их родителям — это осознать и преодолеть, — указывает мама. — А во-вторых, я ещё не готова к этому.
Они всегда так себя ведут.
А самое отвратительное? С приклеенным ко мне Эдоардо мне нужно справиться с таким количеством сдерживаемых эмоций, что родители даже не входят в тройку моих текущих проблем.
— Я не знал, что твои родители развелись, — шепчет мне Эдоардо, пока они продолжают обвинять друг к друга во всём, что не сработало в их отношениях с 1986 года.
— Кто бы мог подумать, правда? Не я.
Оставаясь в его объятиях, я поднимаюсь на носочки, пока не достигаю щеки с небольшой щетиной. Едва касаюсь кожи губами. Будь я в здравом уме, могла бы поклясться, что услышала, как с его губ сорвался сдавленный вздох.
— Пойду освежусь. Не подавись вегетарианским буфетом и наслаждайся обществом моей семьи, дорогой.
***
В ванной наверху отражение возвращает мне осунувшееся за день лицо.
Я так устала, что если бы передо мной появилась крёстная фея, я бы попросила позволить мне материализоваться в моей квартире с хорошим красным вином, порцией пиццы и беззвучными уведомлениями от Videoflix.
Я ополаскиваю запястья и мою руки, приказывая себе расставить всё по местам. Единственная сестра сегодня утром получила диплом. Я должна быть счастлива находиться здесь на праздновании её достижения. Даже несмотря на то, что моя семья очень несовершенна. Даже если в кадр высокомерно втиснулся Эдоардо.
Выхожу на лестничную площадку и, как и каждый раз, бросаю взгляд на свою старую комнату.