— Твоя комната.
Я вхожу в роскошную и очаровательную комнату с розовыми стенами, покрытыми дамасским орнаментом, с классической венецианской мебелью и королевской двуспальной кроватью.
— Ванная комната находится за той дверью, — Эдоардо указывает на угол. — Увидимся через полчаса.
Только что я целовала его, а он теперь даже не смотрит мне в лицо, когда выходит из комнаты.
Которая не его спальня.
Я стараюсь не слишком задумываться о том, во что ввязалась, и через сорок минут возвращаюсь в главный зал при полном параде.
Эдоардо стоит у окна, но поворачивается, вынимая руку из кармана смокинга, как только слышит стук моих каблуков по мрамору.
— У меня в чемодане больше ничего не было… — Я глажу лиф красного платья и поправляю длинную пышную юбку. — И по правде говоря, я положила это по ошибке.
Дьявольская гримаса озаряет его лицо, пока он приближается ко мне.
— Это поэтично. Я отомщу за вечер, когда пытался извиниться перед тобой, а ты пыталась послать меня «на х**» ужасной песенкой.
— Ты заставил меня танцевать с тобой.
— Я бы предпочёл раздеть тебя и отнести в комнату.
— В твоих мечтах.
— В моих кошмарах, — поправляет он посерьёзнев. — Но недавно я обнаружил, что у них много общего.
— Не думаю, что я долго продержусь перед лицом такой сметливости. Пожалуйста, раздень меня и сделай своей прямо сейчас.
Шокированное выражение, застывшее на его лице, забавляет меня до глубины души.
— Я шучу, Эдоардо. Мы опаздываем или нет? Ах, я не взяла с собой пальто. Одену парку и прощай презентабельный лук.
Эдоардо всматривается в меня. Он едва заметно качает головой.
— Что такое? — спрашиваю я.
— Присваиваю ситуации индекс риска, по шкале безумия от одного до... тебя.
— Это будет настолько безумно, что когда я вернусь в Милан, ты сможешь моим именем окрестить ураган, — обещаю ему, и я не слишком преувеличиваю.
Если это не сумасшествие, то уж точно пограничное состояние. Веха, неизгладимый след между «до» и «после».
И я, удерживая Эдоардо под руку, когда выхожу из небольшой двери подъезда на сказочную улицу, окутанную вечерней тьмой, не только его пересекаю. Я цементирую его.
И делаю для себя невозможным вернуться назад.
ГЛАВА 26
Эдоардо
Вход в бабушкин дворец сбивает все коммуникативные способности Камиллы, — она цепляется за мой бицепс, как утопающий за дрейфующий буй.
Возможно, из-за двух пажей, которые церемонно приветствуют нас на входе, принимая пальто. Возможно, из-за арок и классических статуй, которые выстроились вдоль портего. Или что более вероятно, из-за тональной настройки зала для приёмов наверху, где гости перемещаются между живой музыкой, исторической лепниной и просторами столов, украшенных стеклянной посудой и свечами.
— Не хватает только масок и анонимности, и мы внутри «С широко закрытыми глазами». Спойлер: я ничего не помню из этого фильма, кроме Николь Кидман с широко открытыми глазами. Прости меня, Кубрик.
— Ты тоже принцесса, как мама?
Мы одновременно опускаем головы. Ребекка, старшая дочь Ника, с копной светлых волос и большими глазами, похожими на глаза своей матери, появляется перед нами в пышном платье из серебристого тюля.
— Привет! — здоровается Камилла. — Её мама действительно принцесса? — шепчет мне на ухо.
— Это зависит от того, как бы ты определила генерального директора известной компании по производству натуральной косметики с экспортом продукции на международном уровне?
— Я не знаю, цыпочка, которой можно сильно позавидовать?
— Спасибо. — Женский голос заставляет нас поднять голову, и мы оказываемся в мире взрослых. — Я Каролина, мама этого любопытного ангелочка. — Жена моего друга, безупречная в платье в тон платью дочери, протягивает руку в сторону моего сопровождения. — Ты, должно быть, та женщина, о которой мне рассказывал Николо. Рада встрече.
— Приятно познакомиться, — заикаясь, произносит Камилла, убирая руку с моей, чтобы ответить на рукопожатие.
— Каролина — жена моего лучшего друга, — прихожу на помощь Камилле.
— Тот, у которого двое детей, список экстренных случаев и который научил тебя менять подгузники. Хорошо, значит, вы дружите семьями?
— И дальние родственники.
— Фантастика. Сегодня есть кто-нибудь не из круга?
Каролина кривит губы от восторга.
— Да, ты, дорогая. А вот и Николо.
Мой лучший друг обхватывает талию своей жены и оставляет поцелуй на её щеке. Другую сторону тела занимает его сын, двухлетний сорванец, который лезет ладошками ему в лицо и дёргает за воротник рубашки.
— Женщина в красном. Какой сюрприз! Я так понимаю, ты больше не хочешь убивать нашего Эдоардо.
— На данный момент у нас перемирие, — вежливо отвечает Камилла.
— Хороший ход, но не задерживайтесь слишком долго. Синьора Маринетти ищет следующего хранителя фамильного кольца, а сегодня вечером ты фаворит на эту роль.
Камилла хмурится.
— Маринетти? Так что это...
— Мать моей матери, — говорю я неохотно.
— И причина, по которой Эдоардо вернулся домой после десяти лет жизни в Лондоне. Но ты это уже знаешь.
— Вообще-то, нет, — удивляется Камилла. — Чем ещё можешь поделиться, чтобы использовать против него?
— Ник, — предупреждаю я, но в этот момент звонит мой телефон. Я достаю его из нагрудного кармана. На экране мелькает имя Дамиано Гецци Брамбилла. Босс звонит мне на личный номер. — Извините, я сейчас вернусь.
Я удаляюсь от центра вечеринки и, убедившись, что один, поднимаюсь по лестнице, ведущей на верхний этаж.
— Добрый вечер, Дамиано. Не слишком рано желать тебе хорошего Рождества?
— Поздравления будут последним, о чём ты захочешь поговорить через минуту, — радостно трепещет он. — YesTv подписал контракт! Полчаса назад, если быть точным. В виде исключения они созвали совет накануне праздника, чтобы утвердить проект, прежде чем отправиться на горнолыжный курорт с какой-нибудь красоткой в бикини, готовой развлекать их в термальных ваннах! Контракт на два миллиона, Эдоардо. И он наш. Благодаря тебе.
Я прижимаюсь к стене лестницы и прикрываю рот руками.
Я сделал это.
Бля, я сделал это.
— Поздравляю, Эдоардо, я даже не собираюсь говорить тебе, что ты в деле. На самом деле, да, я говорю тебе. Добро пожаловать в твой новый дом!
— Вау. Я... польщён, Дамиано.
— Всё заслуженно. Без твоего упорства, профессионализма и жажды конкуренции всё это было бы невозможно. Мы влетаем на фондовый рынок и соберём дивиденды, каких ещё никогда не было!