Да. Когда?
— В Милане, — молниеносно отвечаю я. — Не знаю, я найду подходящий момент. Босс сделает объявление в конце месяца.
— Твой выигрышный план — ждать?
Нет. Мой выигрышный план — вернуться в прошлое и всё исправить с самого начала. С той случайной встречи у стойки кафетерия.
— План немного дерьмовый, Эдо, — продолжает друг, уже крича, чтобы пересилить шум веселящегося бедлама.
— Что за «дерьмовый план»?
Я резко замолкаю.
Пара рук предательски обхватывает меня. Женское изящное тело прижимается к моему, окутывая духами.
Слава богу, это не она. Аромат «Шанель».
— Вики, — удивлённо приветствую я.
— Наконец-то тебя можно увидеть вне дома! Последние несколько дней ты забаррикадировался у себя, тебя невозможно было оттуда вытащить, — добродушно ругает меня. Она обхватывает меня за шею и целует в выбритую щеку. — Пойдём танцевать?
Я перестаю дышать, но эта реакция не имеет ничего общего с Вики или с её изгибами, плотно прижавшимися к моей груди.
Это больше связано с женщиной, с которой я заперся в своём дворце на последние несколько дней, скорее обнажённой, чем одетой, появившейся рука об руку с женой моего лучшего друга. Камилла морщит лоб, справившись с удивлением, когда обнаруживает меня с другой, буквально размазанной по всему телу.
Я осторожно отстраняю от себя Викторию.
— Вики, это... моя... гостья.
Камилла хмурится, но не комментирует.
— Очень приятно, — она протягивает руку. — Рада познакомиться с вами.
Виктория внимательно смотрит на Камиллу, возвращая пожатие.
— И я рада видеть, что с того дня в Милане вы изменили своё мнение и приняли извинения Эдо, — произносит она на безупречном итальянском, а затем поворачивается к жене моего друга. — Каро! Ты великолепна. Позволь тебя обнять! Как дети?
Камилла приближается ко мне, но не спускает с Виктории глаз. Мне даже не нужно давать команду. Моя рука автоматически обхватывает её за талию и притягивает ближе.
— Я уже говорил, что в этом платье ты пробуждаешь во мне желание бросить эту грёбаную вечеринку и снять номер? — говорю ей на ухо.
— Держись. Оно будет отлично смотреться на полу в твоей спальне.
Я смеюсь. Каролина и Вики удаляются в толпу гостей, подавая знак, чтобы мы следовали за ними. Ник подчиняется. И мы делаем то же самое.
— Мисс Инглиш, кто она?
— Леди Виктория Миллингтон. Она друг, — уточняю я. — Как Ник.
— Ник не хочет засунуть свой язык тебе в рот. По крайней мере, надеюсь на это.
— Виктория тоже. Мы знаем друг друга с детства. Дружили семьями.
— Да. Окей. Нет. Поверь мне. Эта хочет засунуть свой язык тебе в рот. И поцеловать тебя. Облизать твои губы. Расстегнуть твои сексуальные модные рубашки со слишком большим количеством пуговиц, раздеть тебя, прикасаться...
— Пожалуйста, остановись. Это жутко! Мы с ней просто друзья.
— Но…
— Просто. Друзья, — повторяю я. Мы присоединяемся к остальным за отдельным столиком. Неожиданно для Камиллы, я подкрадываюсь к её лицу и целую у всех на глазах, чтобы развеять все сомнения.
Следующий поцелуй я дарю Камилле в миг между старым годом и новым, на эксклюзивной панорамной крыше, под пологом венецианского неба, пронизанного фейерверком, который разрывается над нашими головами.
А следующий я краду уже за пределами здания отеля, когда помогаю ей забраться на мою лодку.
Наплыв туристов на площадь Святого Марка ослабевает, калли постепенно опустошаются. Устроившись в лодке, Камилла наблюдает за безмятежным вечным городом, поднимающимся из тёмной воды.
— Это сумасшедшее место, — резюмирует она вполголоса, наблюдая, как корпус лодки разрезает поверхность канала. — Ты тоже безумный.
Не думал, что она выпила сегодня так много.
— Ты опьянела?
— Не от алкоголя, — уточняет Камилла, поднимая подбородок к ночному небу. — Боже, у меня никогда в жизни не было столько секса. Ноги до сих пор покалывает.
Точно, немного пьяна.
Я проверяю ситуацию в канале. Движения почти нет, а отсюда открывается хороший вид на здания и небо. Я глушу двигатель.
— Что происходит? — беспокоится Камилла.
Чертовски верно. Что происходит?
«Что с нами происходит?»
Прежде чем схватить мягкий плед и потянуться к ней, я убеждаюсь, что мы не окажемся в воде. Затем сажусь на скамейку и прижимаю спину Камиллы к своей груди. Камилла не протестует. В моих объятиях она прижимается ко мне. В следующий момент мы качаемся на месте, укутанные теплом посреди венецианской ночи.
— Вау, — изумлённо произносит она, натянув одеяло до подбородка и устремив взгляд на звёздную панораму.
И я понимаю, что Ник прав: я в серьёзном дерьме.
ГЛАВА 29
Камилла
— Ты должна рассказать мне всё! — Протестуя, Грета бросает в меня попкорн, который оказывается в моих волосах.
Я аккуратно вынимаю его и кладу на журнальный столик.
— Даже не знаю, с чего начать. — Сидя на ковре, прислонившись спиной к дивану, я делаю глоток апельсинового сока, полученного из крошечных ручек начинающего пятилетнего бармена.
— Например, почему ты завтра возвращаешься на работу после десяти дней отпуска и не захотела позвать свою подругу Беатриче на наше рандеву под названием — тысяча семьсот двадцать четвёртый раз, когда в домашнем кинотеатре показывают «Аладдина»?
— Я не сержусь на неё, — отвечаю, разведя руками. — Я поговорю с ней завтра, в офисе.
— Итак? Как всё прошло? Я хочу знать подробности. Чем больше ты делаешь меня розовой, тем я счастливее. Скажи мне — дом? Город? Новый год?
— Это было… — «идеально». Нет, чёрта с два я это скажу. — Мило.
— Лгунья! — протестует Грета, бросая ещё один попкорн мне в щёку.
— Полиция, полиция, мама бросает еду в тётю Камиллу! — кричит её дочь, ставя на пазу фильм и откидываясь на спинку дивана.
— Мы тоже хотим! — вторит за ней близнец.
— Конечно, дети. Кидайте в тётю Камиллу, она это заслужила!
— Окей, окей, я сдаюсь.
Подруга в последний момент поднимает миску, и дети неохотно опускаются обратно на диван, возобновляя просмотр фильма.
— Итак… Похоже, я ошибалась насчёт него.
— О боже. Ты уехала. Готовая. Потерянная.
— Нет! Я... он... он был другим. Вёл себя безупречно. Познакомил меня со своими друзьями и бабушкой. В рождественское утро принёс мне капучино и веганский бриошь с клубничным джемом. Мой любимый вкус, но я никогда не говорила ему об этом. И мы... э...
Я киваю на детей, которые любуются джинном из лампы в версии Уилла Смита, появляющимся из облака синего дыма.
— Вы, гм, работали? — приходит мне на помощь Грета.
— Именно! Мы работали. Много. Во всех комнатах, на живописном чердаке, в ванной...
— В ванне можно работать? — Из-за подлокотника вскакивает малышка.
— Лиза, почему бы тебе не вернуться к фильму, тот единственный раз, когда тебе не приходиться умолять посмотреть телевизор? — отчеканивает Грета ровным тоном.