Ах, да, не забыть искусственную настольную елочку пихтовым маслом обрызгать! Производства уральского химического завода. Чего из двух? Да, собственно, и масла, и елочки.
Финансовый аналитик незаметно задремал. И приснился ему очень странный музыкальный сон. Будто очутился Васик на концерте офисного симфонического оркестра.
Вознёсся занавес. Заиграла музыка шумов, в эстетике Шнитке или Ханона, ведомая искусным дирижером. Рисуночное щелканье клавиатуры. Трели телефона. Нарастающий шум чайника. Резкие щелчки степлера. Пиканье переключаемого кондиционера. Шкворчание разбуженного принтера. Звуки с наслаждением разрываемой бумаги. Гудение кофемашины, струйкой цедящего кофе. Натуженное жужжание грызущего шредера (или перегорит, или зажуёт). И среди этой слаженной какофонии внезапный рингтон одной работницы-овцы, которая отошла куда-то, оставив смартфон на столе.
Вдруг явственно запахло мандаринами. Колдовством. Словно серой при появлении дьявола.
Не открывая глаз, Васик прислушался. Раздавались чьи-то потешные, как в ускоренной перемотке детские голоса со стороны столов с остатками корпоративного пиршества. Там еще оставалось порядочное количество осетинских пирогов, разные фрукты, сладости, соки. Теперь там хозяйничали посторонние. Шла оживленная многоголосая беседа.
- Терпеть не могу авралы! Они заставляют меня крепче вжиматься к укромному уголку. Персонал нервничает, суетится. Словно от суеты в мире что изменится.
- А ты где прятался? Я на нижней полке среди рулонов бумаг. Туда никто никогда не заглядывает.
- В щитке для пожарного шланга.
- В самом углу, между шкафом и углом стены.
- А мне за диванчиком понравилось. Растянулся, выспался. Красота.
- А в меня, за компьютером в проводах, уборщица все время шваброй тыкала, будила! Глаза разуй, старая карга! Не видишь, маск отдыхает!
Донесся хруст разворачиваемой конфеты Lindor и вкусное чавканье.
- Милая Бульетта! Я дарю тебе вон тот букет цветов, в пластиковой вазе с водой, оставшийся с дня рождения какой-то тётки.
- Милый, твое внимание так трогательно! Обожаю подсохшие розочки!
- Ненавижу рисковика, который вечно допоздна засиживается. Скоро ночевать здесь начнет! Совсем никакого житья! А когда проверка Центробанка приходит, так вообще караул!
Васик, стараясь не шевелиться, приоткрыл глаза. Благо, монитор стоял на пачке бумаги А4. Она и прикрывала аналитика, и улучшала обзор.
У дальней стены, на столах, выставленных в длинный ряд, собрались небольшие человечки, ростом полметра или того меньше. Их было около десятка. Один сидел на самом краю стола, словно на краю мира, болтал свесившимися вниз ногами. Двое ковырялись в остатках пирогов. Шуршала задеваемая картонная крышка от коробки. Еще один пытался налить сок из высокого тетрапака в одноразовый стаканчик, который от невесомости каждый раз опрокидывался. В некотором отдалении от основной группы маск и маскина держались за руки и глядели друг на друга влажными глазами.
- Я скучал по тебе, милая, даже во сне!
- Спасибо!
- А ты?
- Что я?
- Скучала по мне?
Бульетта потупилась и поникла плечами.
- Ты же знаешь, милый, природа нас обделила. Мы не умеем скучать во время разлуки. Нам снится черт те что, разные страсти! Но у меня хорошая новость - у нас скоро будет маленький маскильяно! Ты рад?
- Милая, ты же знаешь, что все мужчины боятся маленьких деток!
Двое мальчишек насытились и затеяли фехтование на длинных тридцатисантиметровых линейках. Пластмассовые плоскости звонко шмякались друг о друга.
Игрушечные человечки выглядели довольно странно, если не сказать сюрреалистично – в разноцветных, издали казалось флисовых комбинезонах с капюшонами и длинной молнией впереди. Чем-то напоминали космонавтов или, скорее, водолазов в гидрокостюмах. Капюшоны свешивались назад, не закрывая их приятные лица с округлыми, будто удивленными, голубыми глазами, кучерявыми волосами. Нет, совсем не как карлики – ну, знаете, бывают такие взрослые маленького роста с большими головами. Скорее, как чебурашки без ушей. Или – вот, точно! Как дети на утреннике в детском саду.
Среди них выделялся старший, Сливовый (Васик решил называть их по цветам комбинезонов), который вел себя сдержаннее других. И задавал более серьезные темы для беседы.
- Кризисы зачастили, - угрюмо произнес Сливовый. - Не к добру.
- Да, - поддержал Ореховый. – Раньше во время дней рождений всегда вдоволь угощения оставалось. Все праздники отмечали – 23 февраля, отпуск, возвращение из командировки, осенний бал. Сытно жилось. А сейчас? В Африку пора перебираться!