Через час началось общее совещание. Анна, как обычно, была собранной и уверенной. Она говорила о новых сроках, о необходимости ускорить процесс тестирования, о том, что проект вызывает интерес у крупного партнёра. Глеб слушал, но мысли были далеко. Он смотрел на Варвару — она сидела прямо, руки сложены на столе, ноги чуть вытянуты. Её стильная стрижка аккуратно лежала по плечам, а взгляд был направлен на экран. Он помнил, как она двигалась во время защиты проекта — с такой грациозностью, будто каждое движение было рассчитано. Он вспоминал её голос, её уверенность, её запах — лёгкий, с нотками бергамота и чего-то металлического, как будто она сама была частью системы.
— Глеб, — вдруг обратилась к нему Анна, — ты готов представить прогресс по модулю анализа данных?
Он вздрогнул, словно его выдернули из глубокого сна.
— Да, конечно, — сказал он, открывая презентацию.
Но когда он начал говорить, голос дрогнул. Он запнулся на простом термине. Ошибся в цифре. Замолчал, чтобы найти нужный слайд. В комнате повисла пауза. Кто-то из коллег незаметно переглянулся. Он услышал, как Марина тихо вздохнула. Варвара не повернула головы, но он чувствовал её внимание — как луч, направленный ему в затылок.
— Хорошо, — сказала Анна, не повышая голоса, но с холодной точностью. — Давай продолжим завтра, когда ты будешь лучше подготовлен.
Глеб кивнул, чувствуя, как щёки горят. Он закрыл ноутбук и вернулся на своё место, стараясь не смотреть на Марины и Варвару. Но чувствовал их взгляды. Один — сочувствующий. Другой — разочарованный.
День потянулся медленно. Он пытался работать, но код не складывался. Ошибки сыпались одна за другой. Он бросил взгляд на Марину. Она сосредоточенно рисовала интерфейс, её пальцы легко скользили по планшету. Он помнил эти пальцы на своей коже, её смех, её слова: «Я люблю тебя», — сказанные в темноте, когда он ещё мог поверить, что это правда. Теперь она даже не смотрела в его сторону.
Потом перевёл взгляд на Варвару. Та сидела спиной к нему, разговаривала по телефону. Её голос был спокойным, даже немного отстранённым. И он понял: она больше не видит в нём ничего, кроме сотрудника. А может, и этого уже недостаточно.
В обеденный перерыв он не пошёл в столовую. Сидел за столом, глядя в окно. За стеклом лил дождь, оставляя на стёклах длинные, слезоподобные дорожки. Его телефон завибрировал. Это была Тоня.
«Как дела? Сева спрашивает, когда папа приедет.»
Он долго смотрел на сообщение. Хотел написать, что приедет завтра. Что ему тоже не хватает сына. Что он хочет быть рядом. Но не смог. Потому что знал: если он скажет это сейчас, он снова начнёт играть. Играть в хорошего мужа, в заботливого отца, в успешного программиста. А на самом деле он был никем.
Он ответил одно слово:
«Скоро.»
Это была ложь. Или надежда. Он сам не знал.
Когда рабочий день закончился, он остался один. Большинство коллег уже ушли. Только Марина ещё что-то доделывала. Он подошёл к ней.
— Можно тебя на секунду? — спросил он.
Она посмотрела на него. Взгляд был уставшим, но не мягким.
— Конечно.
— Я… — он замялся. — Мне жаль. За всё. За то, как я поступил. За то, что причинил тебе боль.
Марина положила ручку на стол. Её пальцы были чистыми — она сняла лак, который он так любил. Новый цвет — матовый серый, без блеска.
— Знаешь, Глеб, — сказала она тихо, — мне не нужно твоё "извини". Мне нужно, чтобы ты понял, что ты сделал. Ты играл с двумя женщинами, которые к тебе относились серьёзно. Ты использовал нас как способ справиться со своей неуверенностью. И теперь ты хочешь, чтобы я сказала: "всё хорошо"?
Он молчал.
— Ничего не хорошо, — продолжила она. — Ты потерял меня. И, возможно, Варвару тоже. А семья… Ты хоть представляешь, что Тоня чувствует, когда ты пропадаешь, не звонишь, не приезжаешь? Ты исчезаешь, когда всё становится сложно.
— Я не знаю, как быть, — прошептал он, опуская голову.
— А ты попробуй быть честным, — ответила она. — Хотя бы перед собой.
Она встала, собрала сумку и направилась к выходу. У двери остановилась.
— Мы все хотели, чтобы ты стал лучше. Но ты должен сам захотеть это изменить.
Когда она ушла, Глеб остался один в полупустом офисе. Эхо её слов висело в воздухе. Он сел на стул, положил голову на стол и закрыл глаза.
Рядом на мониторе мерцал курсор в пустом окне кода.
Его имя было в списке участников проекта.
Его фото — на корпоративном сайте.
Его задачи — в системе управления.
Но самого Глеба здесь уже не было.