Юлия Владимировна сбавляет голос до шёпота, но слышно почти всё. Что Пашу видели с какой-то девицей. Что пора бы уже взяться за ум, прекратить вести холостяцкую жизнь и трепать мне нервы.
Хотя, если по-честному, никто их мне не треплет. Я спокойна как никогда. Это всё её личные ожидания, которые ко мне не имеют никакого отношения.
— Не ругайте его, — прошу тихо, когда свекровь возвращается с прихожей, взвинчено поправляя волосы. — Пожалуйста.
Несмотря на дрожь в руках, она ловко достаёт пирог из формы и аккуратно перекладывает его на тарелку. Внешне всё выглядит гораздо лучше, чем я ожидала.
— Сказал, что завтра заедет за тобой в пять, — негромко произносит Юлия Владимировна. — Вместе поедете на приём. Так будет правильнее.
Хочется спросить — зачем?
Но я загоняю своё упрямство поглубже и проглатываю возражение, лишь бы не обострять обстановку. Что ж, правильнее — так правильнее.
3
Хоть срок беременности уже немалый, обычно я сплю спокойно. Но этой ночью — нет. То ли из-за того, что малышка вдруг решила устроить танцы в животе, то ли потому, что на приём к врачу я впервые за все тридцать пять недель еду вместе с Пашей.
Это запускает в голове вихрь мыслей.
А вдруг врач скажет что-то тревожное? Что, если с малышкой что-то не так, и я это не заметила? Как отреагирует Паша? А если он посмотрит на экран, услышит стук её сердца и… ему станет не всё равно? Или наоборот — он поймёт, что совсем не готов?
У нас будет девочка.
Дочка.
Я узнала об этом без шариков, розовых тортов и эффектных объявлений, хотя свекровь настаивала на пышной гендерной вечеринке. Всё было просто и тихо — на УЗИ, на восемнадцатой неделе. Я смотрела на экран, где крошечное тельце шевелилось и пиналось изнутри, и чувствовала, как першит в горле от подступивших слёз.
Как только вышла в коридор, сразу же написала Паше. Он ответил что-то банальное. Даже не вспомню, что.
Я слышала, что мужчины, как правило, мечтают о сыновьях, но сильнее всего любят дочерей. Но пока не могу поверить, что у нас будет именно так. Слишком… сложные исходные данные.
День проносится с бешеной скоростью, несмотря на все мои попытки его притормозить. С самого утра я нахожу себе занятия, лишь бы не сидеть на месте. Глажу вещи, собираю документы, готовлю обед и ужин, обрабатываю фотографии, которые должна успеть вернуть клиенткам перед родами. Вроде бы всё по мелочам, но когда до приезда Паши остаётся час — я всё равно ощущаю себя неготовой.
За окном немного мрачная погода. На улице февраль, но какой-то неопределённый. Непохожий на зиму. Без снега, с противными лужами под ногами.
Я надеваю удобный вязаный свитер с высоким горлом, джинсы, сапоги и куртку.
За всю беременность я обошлась без специальной одежды. Просто выбирала свободные фасоны, растягивающиеся ткани и вещи, в которых мне было комфортно.
К приезду Паши встречаю его на крыльце, перетаптываясь с ноги на ногу. Как только автомобиль останавливается у ворот, резко двигаюсь вперед и торопливо спускаюсь со ступеней — до того, как мой муж выйдет из салона и подаст мне руку, чтобы помочь сесть. Потому что прикосновения к нему — последнее, чего я хочу. Правда.
Я сажусь на переднее сиденье и пристёгиваю ремень безопасности. Внутри настолько тепло, что приходится расстегнуть куртку и бросить её назад. Даже не сомневаюсь, что Паша заранее прогрел машину для меня.
— Привет, — вполне живо здороваюсь, закатывая рукава свитера. — Спасибо, что приехал, хотя я могла бы и на такси.
— Мне не сложно.
— Отпросился с работы?
Муж трогается с места, медленно катя по гладкой асфальтированной дороге коттеджного посёлка. На меня не смотрит — только прямо. Из-за этого я пока могу смотреть на него.
На строгий профиль, чёткую линию подбородка и короткую щетину. На немного неровный, с горбинкой нос. Очень надеюсь, что если у нас будет дочь, нос она возьмёт мой — Пашин слишком грубый, с характером. Не девичий.
— Да, немного пораньше ушёл. Я как раз хотел спросить, когда мне примерно брать отпуск? На начало марта пойдёт?
Паша бросает на меня беглый взгляд, поймав мой как раз на нём. Я быстро отворачиваюсь в окно, вдавливая ногти в ладони и нервно ёрзая на сиденье.
— Это не обязательно — брать отпуск. Твоя мама сказала, что возьмёт. И моя будет наведываться. Как-то справимся.
Не знаю, буду ли я услышана, потому что Бессонов всегда поступает по-своему, но о будущих планах не спорит.
Он с лета работает инженером по прикладной кибербезопасности в одной из компаний, которая открыла филиал в нашем городе. После получения диплома должна была состояться релокация, но Паша выбрал остаться. По крайней мере, до того момента, пока я не рожу и наша дочь не подрастёт. А потом можно будет и развестись, и переехать. Можно будет что угодно.
Припарковав машину на стоянке, Паша выходит первым, обходит капот и открывает мне дверь. Я запахиваю куртку, сжимаю зубы и вкладываю ладонь в его руку. По пальцам тут же пробегает покалывающий ток.
4
У меня заключён договор с замечательным акушером-гинекологом в лучшем роддоме столицы. Здесь новое оборудование, одноместные палаты и внимательный персонал. Я была на экскурсии буквально пару недель назад и осталась более чем довольна.
Сняв верхнюю одежду в гардеробной, мы с Пашей идём по коридору. Вернее, я немного впереди — потому что знаю, куда идти. Налево, прямо, в самый конец.
У кабинета пусто. Сделав вдох-выдох, я даю мужу последний шанс остаться на скамейке и подождать снаружи, но он решительно толкает дверь и пропускает меня внутрь.
Оксана Станиславовна — врач, которая будет принимать у меня роды, встречает нас с широкой улыбкой и снимает с меня половину напряжения. Она молодая и классная. Сразу подобрала простые, но нужные слова, и я поняла, что могу ей доверять.
— Ложись на кушетку, Ань, — предлагает Оксана Станиславовна. — Папа может занять место рядышком.
Мне немного дико поднимать свитер почти до груди, особенно когда Паша устраивается на стуле, широко расставив ноги и уперев локти в колени. Поза мужская, уверенная. Слегка доминирующая. Он занимает собой слишком много места. Больше, чем я привыкла.
Врач наносит подогретый гель на живот и прижимает к нему датчик.
— Так… матка в тонусе, но в пределах нормы. Плодное предлежание — головное. Сердцебиение стабильное, 145 ударов. Вес — ориентировочно два семьсот, плюс-минус. Движения активные, шевелится хорошо. Плацента по задней стенке, воды в пределах нормы.
Она делает паузу и чуть поднимает брови, глядя в экран.
— О, кстати, петли пуповины на шее больше нет.
— А что, была? — впервые откликается Паша, заметно хмурясь.
Мне почему-то кажется, что это чуть ли не единственное, что из вышеперечисленного он понял. Понял — и откровенно удивился.