Я стону, забывая о сдержанности и подаваясь бедрами навстречу.
Паша забрасывает мою ногу себе на плечо, его дыхание обжигает нежную кожу, и в этом положении он добирается до меня ещё глубже. Каждый росчерк языка, рисующий зигзаги на моем клиторе, отзывается в теле приливом вибрации — от кончиков пальцев и до затылка.
Давление, сила, напор — это именно то, чего я жду.
Свободная рука Паши ложится на мой живот, другой он удерживает бедро. А я, чтобы занять свои руки, перебираю его пальцы и играю с ними, придавая жесту интимный оттенок.
Дыхание разгоняется до хрипа.
Влажные звуки, заполняющие комнату, терзают каждую нервную клетку.
Слегка приподнявшись на локтях, я смотрю на широкие плечи и светлую стриженую макушку у моих ног и успеваю подумать, что муж лижет меня так откровенно и грязно, что я готова умолять его не останавливаться, прежде чем наши взгляды схлёстываются — в противостоянии, в вызове, в жажде. Его взгляд печётся, разбирая мою выдержку по крупицам.
Яркие огни, как фейерверки, вспыхивают в сознании, и мир теряет очертания.
Я извиваюсь, упираясь ступнёй в мужское плечо. Не отталкиваю — скорее ищу опору.
Спазмы накатывают волнами, одна за другой. Пронизывают тело, лишая баланса. К щекам приливает жар, а выдохи рвутся наружу — частые, тяжёлые, сбивчивые.
Последний штрих ставит окончание в этом безумстве, когда настойчивый язык Паши сочетается с резким вторжением двух пальцев. Последняя мысль, до того как я окончательно срываюсь в пропасть: я хочу его член. Боже. Когда-нибудь я хочу в себе его член.
27
В конце весны на общем семейном собрании принимается решение ненадолго переехать к родителям Паши.
У меня накопилось слишком много долгов по учёбе, а летняя сессия, которая стартует второго июня, уже совсем близко. Свекровь берет отпуск, и этот период совпадает с выпиской свёкра из больницы.
Дом постепенно наполняется детскими вещами: появляется кроватка, коробки с игрушками, для Алисы обустраивают уютный уголок в одной из комнат. Жить под одной крышей с родителями мужа оказывается не в тягость — скорее наоборот.
Свёкор, несмотря на тяжёлую болезнь и трудности с работой, заметно оживает. Появление внучки не просто радует его — оно вдохновляет. Он уже строит планы на будущее, мечтая поставить на заднем дворе песочницу и горки.
Пережив непростые испытания, из уставшего и ослабленного мужчины Константин Сергеевич превращается в заботливого деда, готового часами сидеть у кроватки, слушать лепет Алисы и радоваться её первому смеху.
Там, где тебя так принимают и окружают искренней добротой, невозможно чувствовать себя чужой. Не было ни дня, чтобы я ощущала себя здесь лишней.
От родителей Паши идёт такая мощная поддержка, какой у меня никогда в жизни не было. Во всём — даже в учёбе.
С допуском к сессии по одному из предметов возникли сложности. Со всеми остальными я смогла договориться. Кто-то пошёл навстречу и разрешил сдавать онлайн, кому-то я отправляла работы чуть позже. Но преподавательница по эконометрике оказалась непреклонной — требовала больше, чем остальные: личных встреч и устных ответов.
Я готовилась и приносила работы, но каждый раз она находила повод отправить их на корректировку. Это отнимало уйму времени и сил. За этот период я похудела, вернувшись к добеременному весу — и Константин Сергеевич не мог этого не заметить.
Вопреки моим протестам он позвонил давнему другу и попросил посодействовать. В результате к сессии меня допустили. Но подготовка, экзамены и зачёты, работа фотографом и материнство выжимали из меня все силы.
Одногруппники часто спрашивают, как я всё успеваю. А я ничего не успеваю, по правде говоря. Просто делегирую часть забот свекрови или мужу. Без них я бы уже не выдержала и бросила учёбу.
— Мы с Антоном наконец съезжаемся! — делится новостью Лика, когда мы пересекаемся в коридоре университета.
— О, поздравляю, — говорю от души. — А как родители отнеслись к этой новости?
Я знаю, какие у подруги строгие родители. Когда-то, ещё до того как я узнала о беременности, мы собирались снимать квартиру вместе — так было бы дешевле. Помню, как Лике тогда устроили настоящий допрос: не собралась ли она жить с парнем. Узнав, что речь идёт обо мне, родители успокоились. Но вскоре наши договоренности накрылись медным тазом.
— Нормально. Но только потому, что Антон сделал мне предложение, — ошарашивает Лика одной новостью за другой. — Всё было официально: мы приехали к моим погостить, он поговорил с отцом, а во время застолья достал кольцо. Так что я теперь официально невеста.
— Подожди, ты серьёзно?! — у меня даже челюсть отвисает.
Я невольно ахаю, разглядывая блеск камней на безымянном пальце. Внутри поднимается волна восторга и светлой зависти — без горечи, лишь с лёгким щемящим напоминанием, что у кого-то жизнь складывается правильнее, чем у меня. Пусть так будет и дальше: любовь, отношения, предложение, а уже потом — дети.
Подготовка к свадьбе будет идти постепенно. Состоится она лишь следующей весной, но обсуждение деталей и первые хлопоты начинаются уже сейчас. Я рада быть частью этого процесса, помогать и подсказывать, хотя со своей свадьбы почти ничего не помню. Она словно прошла мимо меня.
— Кстати, приглашаем вас с Пашей на новоселье, — говорит Лика, сияя. — Сегодня в семь. Только не вздумайте отнекиваться, я на вас рассчитываю.
— Если честно, не уверена, что смогу, — сразу качаю головой. — Алиску на такие мероприятия не возьмёшь, а я после сессии чувствую себя выжатым лимоном.
— Эй, так нечестно!
— Но Паша точно заглянет к вам, — обещаю.
Он кое-как находит время для встреч с друзьями, а я всё равно не чувствую себя частью его компании. К тому же у меня грудной ребёнок, который и так видит меня меньше, чем раньше. Я всё острее ощущаю, что упускаю что-то важное. Но кто сказал, что материнство должно быть лёгким?
Лика, конечно, чуть дуется, но относится с пониманием. Провожает меня до остановки, взяв слово хорошенько всё обдумать до вечера. На новоселье приглашены только близкие. Это будет скромный, уютный формат.
К свёкрам я приезжаю намного позже, чем рассчитывала, потому что дорогу сковали пробки. Бросаю вещи в прихожей и выхожу во двор, где Юлия Владимировна неторопливо ведёт коляску по каменной дорожке.
Существенный плюс собственного дома в том, что можно много времени проводить на свежем воздухе. При такой комфортной погоде это настоящее спасение. Алиса спит крепче и дольше, а у взрослых появляется редкая возможность перевести дух.
Я кормлю дочь, устроившись под навесом садовых качелей. Свекровь садится рядом и рассказывает, как они провели время. Уровень доверия к ней — запредельный. Она знает все привычки Алисы, её жесты и капризы, словно живёт этим так же сильно, как и я.