— Не знаешь, Паша сегодня вовремя будет? — словно между делом спрашивает Юлия Владимировна. — Хотела попросить его по пути захватить воду и овощи.
— Мы не созванивались, но думаю, вряд ли. У Антона и Лики новоселье. Они сняли хорошую квартиру и заодно отмечают помолвку.
— А ты? — приподнимает бровь свекровь. — Не хочешь съездить, хоть немного развеяться?
Такого поворота я не ожидала и в ответ нахожу лишь один-единственный довод, почему не могу никуда пойти. Но мать Паши тут же его отметает. Алиса — не проблема. Всё, что связано с ней, никогда не станет для Бессоновых проблемой.
Я открываю нашу с мужем переписку, уточняя его планы. Жизнь у свёкров, моя сессия и подработка почти не оставляют нам пространства для частого общения, но, может, это и к лучшему. У нас один-один. Мы вроде как квиты. И, пожалуй, нейтралитет — единственный способ не разрушить то, что держит нас вместе.
Эффекта скованности после близости хватило всего на пару дней. Теперь я снова встречаю взгляд голубых глаз без внутренней дрожи и чувствую, как возвращается утраченное равновесие, хотя мысль о том, что мой муж умеет управляться языком, как я и предполагала, периодически всплывает.
Секс — самый простой способ запутаться. Он цепляет не только тело, но и чувства, а значит, лишает свободы. А мне этого не нужно.
«Давай сходим вдвоём, почему нет?» — пишет Паша. И я начинаю собираться на вечернее мероприятие.
28
К шести вечера я успеваю перемерить весь свой гардероб в поисках подходящего наряда для домашней вечеринки.
Юлия Владимировна сидит в спальне рядом с кроватью, потряхивает над внучкой погремушку и выступает в роли модного эксперта, отслеживая мои перемещения между шкафом и зеркалом.
Что-что, а вкус у свекрови действительно отменный. Я всегда восхищалась её умением выглядеть стильно при любых обстоятельствах.
В итоге наш выбор единогласно падает на платье в цветочный принт — по-летнему лёгкое, женственное и совершенно лишённое претензии на серьёзность, отражая настроение мероприятия.
— Подожди минуту, я принесу тебе пояс, — выставляет руку свекровь. — Нужно подчеркнуть талию.
Вместе с поясом я получаю и босоножки на каблуке с тонкими ремешками.
У нас с Юлией Владимировной один размер обуви. Наверное, именно так я и представляю себе настоящие отношения матери и дочери: они делятся вещами, советуются и спорят. У меня этого никогда не было — родная мама рано ушла из жизни, а приёмная была слишком скована религиозными рамками, чтобы позволить себе такие вольности.
Поставив последний штрих в макияже, я поднимаю взгляд на дверь спальни, которая как раз открывается, и замечаю на пороге Пашу. Сложно сказать, что идёт ему больше — спортивный стиль или деловой. Но в рубашке и брюках он кажется на несколько лет старше. Образ завершает щетина, придающая лицу мужественность и брутальность.
— Привет. Готова?
Коротко поздоровавшись со мной и матерью и нехотя ответив на её вопросы, он присаживается рядом с кроватью, где Алиса Павловна выражает своё недовольство похныкиванием.
— Эй, в чём дело? Мать с бабушкой были заняты, а тебя оставили без внимания, да?
Ситуацию удаётся исправить, когда Паша переворачивает юную принцессу на живот. Ее лицо принимает растерянно-удивлённое выражение — и это сразу умиляет всех взрослых.
Дочка часто пытается освоить новый навык, но пока ещё слишком мала, чтобы удерживаться самой — без поддержки она сразу заваливается на бок.
Мы с Пашей выезжаем спустя двадцать минут, после того как он меняет деловой образ на футболку-поло и спортивные штаны. Наши образы между собой не слишком сочетаются, но, впрочем, какая разница, если мы не совпадаем далеко не только во внешнем.
В кругу знакомых и друзей нам предстоит изображать крепкую семейную пару, которой мы на самом деле не являемся. Мы играем эту роль и перед родителями, хотя их опыт и мудрость, вероятно, давно нас разоблачили. Дело не только в том, что даже в их доме мы живём в разных спальнях. Отстранённость, неловкость и боязнь лишний раз прикоснуться друг к другу говорят сами за себя. К счастью, мудрости им хватает и на то, чтобы не лезть с советами и наставлениями. Деликатность — редкое и бесценное качество Бессоновых, и за это я им искренне благодарна.
По пути мы заезжаем в крупный торговый центр за подарком на новоселье. Выбор падает на стильный плед и комнатный цветок. Муж оплачивает покупку, складывает всё в багажник и везёт нас дальше — в центральный район, в современный жилой комплекс.
Вечерний час пик растягивает время, и я надолго залипаю в телефон, обсуждая с командой детали нового фотопроекта. В общем чате всё ещё нет согласованной концепции, хотя пора уже запускать прогрев и рекламу. Это немного выбивает из колеи.
«В чат пока не буду кидать, но видел у одного итальянского коллеги хорошо зашла тема с утренним вайбом. Белые простыни, полурасстёгнутые рубашки и кофе», — пишет мне в личку Андрей.
К сообщению прикреплены фото — и выглядит это действительно привлекательно. Минимализм с акцентом на эмоциях всегда работает безупречно. Правда, придётся снимать утром, а не в обед, как мы привыкли.
Я отмечаю его сообщение лайком и отвечаю:
«Предлагаешь украсть у него идею?»
«Назовём это международным культурным обменом».
«Заманчиво».
«Сделаем даже лучше — чтобы этот итальянец потом и у нас захотел спиздить».
Не удержавшись от смешка, я блокирую телефон и убираю его в сумку как раз в тот момент, когда машина ловко уходит в крайний правый ряд. Паша ведёт, полурасслабленно раскинувшись на сиденье, и даже в резких манёврах не меняет позы.
Фотопроект выгорел в лучшем смысле слова — и по деньгам, и по результату. За два месяца я успела провести целых шесть съёмок. Уверена, как только выйдет новый анонс, очередь участниц будет обеспечена.
Мы даём максимум из того, что вообще можно дать. И это не только моя заслуга — у видеографа Андрея солидный послужной список. Его тридцатисекундные тизеры — настоящий огонь: он умеет раскрывать в девушках и сексуальность, и женственность…
— Хорошее настроение? — спрашивает Паша, не отрывая взгляда от дороги.
Я старательно разглаживаю платье — скорее чтобы занять руки, чем из-за реальной необходимости. Мой муж далёк от фотографии, так же как я далека от его сферы деятельности, поэтому вдаваться в подробности бессмысленно.
— Обычное.
— Ты смеялась, — говорит он нейтрально, сжимая и разжимая руль пальцами. — Расскажешь шутку, может, я тоже посмеюсь?
— Это вряд ли.
— Почему же?
Съезжая чуть ниже по сиденью, я изображаю улыбку и поправляю ремень безопасности.
— Ну окей. Если коротко, то Андрей предложил классную идею для проекта, но проблема в том, что такую же уже реализовал один итальянец. По его словам, мы снимем настолько круто, что тот ещё будет вдохновляться нами.