Яркая вывеска «Облаков» немного сбавляет напряжение, заливая капот голубым светом. Я сбрасываю скорость и начинаю искать глазами свободное место, но первым делом замечаю толпу знакомых у самого входа.
Нелепо, что я приехал сюда в сомнительной компании, но ещё нелепее было бы развернуться и уехать домой, не поздоровавшись. Поэтому я выбираюсь на улицу первым и, не дожидаясь Марину, прибавляю шаг.
Толпа явно подгулявшая — это видно по блеску глаз, громкому смеху и размашистым движениям. Здесь и Эля, и Димон, и Ник, и Миха. Настроение у них такое, что они охотно примут в свою тусовку любого нового человека.
Марина выше среднего роста, и я легко улавливаю направление её взгляда — он скользит по мне сверху вниз, как сканер, оценивающе и медленно.
В ответ я тоже стреляю в неё взглядом, покачиваясь с пятки на носок и сунув руки в карманы, скорее чтобы показать, что мне это безразлично. Но не уверен, что жест выходит достаточно убедительным, потому что Марина продолжает смотреть исподлобья, будто чего-то ждёт. Возможно, тупого прощения. Только вот идти у неё на поводу и реагировать на это кажется мне совсем по-детски.
Я отворачиваюсь к окнам, за которыми пульсирует неон и мелькают силуэты танцующих.
На миг ловлю себя на коротком всплеске зависти к их беззаботности и расслабленности. Но вместо клуба меня ждёт круглосуточный супермаркет и полка с подгузниками, и я вроде бы умею правильно расставлять приоритеты. По крайней мере, стараюсь.
Шумно выдохнув и обменявшись ещё парой фраз с друзьями, я начинаю прощаться. Крепкие рукопожатия, хлопки по плечу, привычные подколы на тему семейной жизни, на которые я давно выработал иммунитет. Телом я ещё здесь, а мыслями уже возвращаюсь на дорогу обратно.
— Хорошо вам повеселиться. Пока, — выскальзываю из круга, взмахиваю рукой и оставляю компанию за спиной. Но острое, нарочито адресованное мне: «До встречи, Паш», — бьёт прямо под дых и впервые за весь этот ебаный вечер заставляет сердце сорваться с ритма.
36
Анна
— Замечательный концерт, Алиса Павловна, — торопливо приговариваю я, бросая взгляд на дочку, которая недовольно дёргает ручками и всеми силами старается привлечь внимание. — Ну-ну, не плачь так сильно, а то у мамы сердце сжимается. Потерпи чуть-чуть. Сейчас! Одну минутку!
Я высыпаю на сковороду лук и морковь, быстро мою руки и бросаюсь к электрокачелям, где ни мелодия, ни игрушка не способны заглушить отчаянный крик, который, кажется, слышат не только соседи через стенку, но и весь дом.
Отстегнув ремни, поднимаю дочку на руки — как раз в тот момент, когда щёлкает входной замок. Я не засекала, сколько отсутствовал Паша, но, кажется, недолго. Час? Полтора? Может, больше?
Впрочем, это не имеет значения.
За время отсутствия мужа я не успела соскучиться: погладила вещи, поставила вариться бульон и немного поработала за ноутбуком, пока не проснулась Алиса. Она была не в духе. Чересчур капризная. Я даже температуру измерила, потому что показалось, что горячая.
По словам мамы и свекрови, самое интересное ещё впереди — особенно, когда начнут резаться зубки. Мне уже кажется, что дочка слишком часто тянет в рот кулачки и хнычет, словно её что-то беспокоит. Вероятно, это и есть первые звоночки.
Мы с Пашей с трудом разминаемся у входа в кухню, машинально кивнув друг другу вместо приветствия. Я хватаю пустышку с края стола, ополаскиваю её кипятком и подношу к Алисе, стараясь успокоить её раньше, чем она снова разрыдается.
Мужские ладони слегка касаются моей талии — мимолётно, просто чтобы пройти. Но даже этого хватает, чтобы сердце застыло в непонятном смятении.
У меня не было сомнений в том, что муж вернётся домой, как бы ни сложился этот день и какими бы ни были соблазны. Он слишком ответственный. Даже чрезмерно ответственный, чтобы забыть о дочери и не привезти ей то, что должен.
Хочется верить, что эта черта его характера, которая одновременно и бесит, и восхищает меня, каким бы ни было наше будущее, всегда останется для него принципиально важной.
— Разогреть тебе ужин? — оборачиваюсь к Паше через плечо.
Судя по всему, градус раздражения заметно снизился. Черты лица мужа смягчились, движения стали спокойнее. Исчезла глубокая складка между бровей.
Он отрывает взгляд от полок и переводит его на меня — уже без той жёсткости, что была примерно час назад.
— Если можно, — говорит Паша с нажимом.
— Конечно. Но тогда подержи пока Алису, пожалуйста. Сегодня она сама не своя.
Вручив дочь мужу, я убавляю огонь на плите и достаю из холодильника аккуратно разложенные по контейнерам блюда. Меню простое: гречка с котлетами и борщ. Хотела ещё накрошить салат, но, как это часто бывает, банально не успела.
Мы меняемся ролями в тот момент, когда сигналит микроволновка.
Алиса путается ладошками в моих волосах, и я понимаю, что распустить их вечером было сильнейшей ошибкой. Высокий пучок — вот универсальное спасение для всех мам.
С лёгкой улыбкой наблюдаю за тем, как Паша уплетает ужин за обе щеки, и выключаю плиту, где томилась зажарка для завтрашнего супа. Атмосфера в квартире постепенно выравнивается. Разряжается. Напряжение спадает, а вибрация становится почти неощутимой. Я бы сказала — мирной.
Вне зависимости от того, чем закончилась поездка подруги и моего мужа — спокойным разговором с расстановкой всех точек над «і» или бурным скандалом, после которого всем стало проще, я должна предупредить, что приглашать Марину в эту квартиру я больше не собираюсь. Общаться с ней мне никто не запретит, но встречи на нейтральной территории станут для всех нас самым разумным вариантом.
— С чего вдруг? — ровно спрашивает Паша, откусывая кусок хлеба и зачерпывая ложкой густой, наваристый борщ, от которого идёт пар.
— Это твоя квартира. Значит, и правила твои.
— С юридической точки зрения — жильё, купленное в браке, даже если оформлено на одного из супругов, считается совместной собственностью. Так что половина твоя.
— Вот как? Буду знать.
Сдув непослушную прядь, я вытаскиваю из сушилки чистую чашку и свободной рукой наполняю её кипятком.
Паша, опустошив тарелку, откидывается на спинку кожаного дивана, вытягивает ноги под столом и роняет ладони на бёдра в ожидании, когда я поставлю перед ним чай.
В любой другой семье разговоры о разделе имущества сразу после рождения ребёнка показались бы странными. Но только не в нашей.
— Завтра всё в силе? — спрашивает Паша, проехавшись взглядом по моему плечу, где сползла тонкая бретелька майки. — Я про выбор помещения под студию.
— Наверное. Если ты не передумал.
— Я — нет, — твёрдо говорит он. — Свяжешься с моей матерью. Нужно решить, что делать с Алисой: либо мама приедет сюда, либо мы отвезём ребёнка к ним.
— Хорошо.
Выйдя из кухни, я направляюсь укладывать ребёнка и параллельно переписываюсь с Юлией Владимировной.