— Я не знаю, если честно. Это надо уточнить у Паши.
Прихватив с мангала шесть шампуров с румяным, пахнущим дымком мясом, он направляется к столу. А я отвожу взгляд, стараясь не задерживаться на его теле, чуть влажном от пота, не следить за игрой мышц на плечах и груди и за тёмной дорожкой волос, исчезающей под поясом шорт, потому что устала скрывать пылающие щёки.
— Сынок, я предложила Нюте остаться у нас на выходные и провести время вместе, — говорит свекровь, перемешивая овощи с оливковым маслом. — Как вы на это смотрите?
Вручив дочке пустышку, я откидываюсь на спинку скамейки и крепко прижимаю её к себе.
Пауза давит.
В воздухе чувствуется накал. Энергетика уплотняется и натягивает нервы, как тугие струны.
— Не, сегодня точно нет, мам, — категорично отрезает Паша, и я поднимаю глаза. Его прямой, многозначительный взгляд цепляет так, что по телу пробегает рябь мурашек.
39
Павел
В последние недели мои дни расписаны под завязку, и времени на всякие глупости просто не остаётся. С одной стороны, это тяжело, а с другой — почти необходимо.
Я пораньше сваливаю с работы, по дороге созваниваюсь с поставщиком стройматериалов, уточняю сроки доставки и пишу в футбольный чат, что к семи буду на месте.
Когда-то я был капитаном студенческой сборной, и часть пацанов до сих пор играет со мной. Теперь мы делаем это не ради зачётки, а ради азарта и удовольствия. План на вечер простой: обыграть соперников, а потом обсудить всё за кружкой пива.
Ну, если повезёт.
В квартире тихо, когда я поворачиваю ключ в замке и захожу внутрь. Скидываю обувь, и в этот момент из детской выходит Аня. Сонная, с плавными, чуть замедленными движениями, с румянцем на щеках и губами, которые после сна выглядят ещё полнее.
— Голодный?
— Не, перекусил на работе.
— Это ж было давно, — укоризненно качает головой.
— Всего пару часов назад.
Я утаскиваю её с собой в кресло, чтобы выбрать покрытие для пола. Менеджер из салона прислал целую подборку фотографий с вариантами и сразу обозначил сроки. Предоплату нужно внести уже сегодня, так что решение откладывать нельзя.
Поза, в которой мы сидим, выглядит неоднозначно, но в этом и вся её прелесть. Аня устраивается между моих ног и прижимается лопатками к груди. Она тёплая, мягкая. А ещё от неё потрясающе пахнет.
Я перебрасываю копну волнистых волос на одно плечо, открывая тонкую шею, чтобы видеть экран и не отвлекаться.
Мне нравится, что атмосфера в квартире больше не давит, как раньше, когда мы почти не разговаривали. Напряжение осталось, но оно другое — не от обид или неприязни, а от скрытого влечения. Поэтому возвращаться домой после работы стало не в тягость, а в удовольствие. В конце концов, дом — это далеко не стены и не адрес.
— Паш, а где ты взял деньги на студию? — спрашивает Аня, разглядывая снимок с тёмным дубом.
— Где-то, — отзываюсь, опуская ладонь ей на живот и очерчивая круги возле пупка.
— Я серьёзно.
— Продал кое-какую информацию, — уклончиво отвечаю. — Ценную.
— Тебе за это ничего не будет?
— Ну я же не сижу и меня даже не отпиздили.
Не сказать, что Аня успокаивается, но она кладёт свою ладонь поверх моей и пытается сдвинуть её. Без особого нажима. Скорее обозначая протест, чем настаивая.
— Это что за информация такая дорогая? Ты на каждого можешь найти?
— На каждого — нет, — усмехаюсь. — Но если понадобится, попробую.
— А на меня?
— А что на тебя искать? — переспрашиваю я. — Я и так кое-что читал. Про твою аварию и ближайших родственников.
— Да ладно.
— Это не секрет, всё в открытом доступе. Ну, почти всё. Кстати, ты в курсе, что у тебя осталась бабка по материнской линии?
— Догадывалась. Но если за те тринадцать лет, пока были живы родители, она так и не захотела выйти на связь, то вряд ли сделает это теперь. Мне с головой хватает той семьи, что есть.
Ткнув в фото ламината с серым оттенком, Аня резко меняет тему и возвращается к обсуждению ремонта, что кипит полным ходом. Я планирую уложиться хотя бы в месяц. В идеале — в три недели. Хочу, чтобы следующий фотопроект состоялся уже в новой студии.
У нас нет подробного бизнес-плана, зато есть амбиции и чёткая цель. За первым шагом непременно последует второй. Моя жена талантлива, и было бы тупо не поддержать то, что у неё получается лучше всего.
Я отправляю скриншот менеджеру, подтверждаю заказ и вношу оплату за товар, окончательно закрывая этот вопрос. На выходных ремонт уже пойдет полным ходом.
— Я всё-таки тебя покормлю, — заявляет Аня, поворачиваясь ко мне лицом. — Хотя бы супом. Харчо, острый, как ты любишь.
Не успевает она договорить и подняться с места, как я задираю её юбку и лезу рукой под ткань.
Дышу глубже, сдерживая желание немедленно расстегнуть ширинку.
Пальцы скользят вверх по внутренней стороне бедра, и я зависаю, наслаждаясь её дрожью, прежде чем двинуться дальше.
— Паш… Не надо… Алиса вот-вот проснётся, — Аня пытается возразить, но голос звучит неуверенно. — К тому же тебе же на футбол, а перед матчем, говорят, лучше воздержаться.
— Это хуйня, — мотаю головой. — Миф. Хочешь докажу?
Научных исследований о том, что секс действительно влияет на результат, почти нет. Всё слишком индивидуально: одни спортсмены после близости чувствуют упадок сил, а другие — наоборот становятся собраннее.
А я в этот момент чувствую себя рассеянным, потому что всё моё внимание сосредоточено на тепле, пробивающемся сквозь кружево трусиков жены.
Я касаюсь её еле-еле, но разряд, пробегающий от основания до самых яиц, оказывается таким мощным, что дёргается пресс и сбивается дыхание.
Времени на долгие прелюдии у меня правда нет, но это можно наверстать уже позже.
Поэтому я резко отталкиваюсь от кресла, увожу Аню к дивану и начинаю спешно раздевать: футболка, юбка, нижнее белье. Её нежность режет по моим ладоням, и на этом контрасте моя кожа кажется ещё грубее.
Я смотрю на неё сверху вниз, когда она растерянно оборачивается, будто ищет причину вывернуться, извиться или сбежать, но постепенно расслабляется — так же, как и я, пока я намертво прилипаю к её губам.
Анька позволяет мять грудь, сжимать и перекатывать её в ладони. Чувствовать, как она тяжелеет и наливается. Давить большим пальцем на соски.
Её сиськи — моя слабость. Мой фетиш. И спорить тут не с чем.
Пронзительный стон бьет по ушам, когда я ставлю Аню на колени и слегка надавливаю на поясницу, заставляя прогнуться в спине.
Причина её нежелания этой позы становится понятна сразу, как только взгляд упирается в шрам под лопаткой, который при дневном свете видно особенно отчётливо. Он не портит её тело, но слишком заметен, чтобы его игнорировать.