Я усмехаюсь, задвигая пакет со льдом под скамейку. Поворачиваю голову, ловлю взгляд Марины и понимаю, что она явно ждёт от меня куда большей реакции. Во всяком случае, в глазах вспыхивает вызов.
— Это забавно, — наконец произношу я.
— Да. Очень, — кивает Марина и, на секунду поджав губы, вдруг обращается ко мне по имени: — Паш…
— М?
На соседнее сиденье падает Никита, кладёт руку на спинку моего сиденья и, слегка наклонившись, тихо сообщает:
— Капитан, там это… жена твоя пришла.
Резко дёрнув головой, чувствую, как сердце сбивается с ритма, прежде чем осмотреться.
В проходе между рядами, я замечаю знакомый силуэт, подсвеченный закатным солнцем. В эргорюкзаке на груди у Ани — наша дочь. Рядом стоит Лика, щурясь и прикрывая глаза ладонью.
Я встаю и пробираюсь вперёд, ощущая, как ноги работают быстрее головы, несмотря на травму. Каждый шаг отдаётся болью, но она тонет в адреналине.
Я сам позвал жену на матч, но до последнего сомневался, что она воспримет это приглашение всерьёз и приедет.
Преодолев расстояние в считанные секунды, оказываюсь рядом и притормаживаю, пытаясь перевести дыхание.
— Мы с Ликой застряли в пробке, — улыбается Аня. — Совсем немного не успели.
Заняв места в верхнем ряду почти под самый финал, я беру дочку на руки, чмокаю в пухлую щёку и поворачиваю её лицом к полю.
У Алисы Павловны сейчас тот возраст, когда всё вокруг в новинку, и каждый шум или вспышка света отражаются на лице удивлением. Я размягчаюсь, и вся моя набыченность в один миг слетает, будто её и не было.
— Чуть подрастёшь, научишься бегать — и будем вместе гонять мяч, — говорю размеренно, пока дочка вертит головой по сторонам. — А когда начнёшь забивать голы, куплю тебе бутсы со стразами и футболку с надписью «папина гордость номер один».
Аня ставит сумку на соседнее сиденье и переводит взгляд на затылок Марины, устроившейся впереди, а потом — на меня. В её реакциях нет ни ревности, ни тени раздражения, ни того скрытого укора, который мог бы навалить мне отрезвляющих пощечин. Это путает ещё больше.
— Мне уже сказали, что ты забил гол, — произносит она. — Значит… это всё-таки был миф?
Я улыбаюсь в ответ, замечая, как её щёки розовеют: и я, и она вспоминаем об одном и том же — о сексе.
— Разумеется, миф.
42
Анна
Ремонт в студии идёт в бешеном темпе, завершаются чистовые работы, и почти все выходные я провожу с Алисой одна. Чтобы мы не заскучали, Паша то отвозит нас к своим родителям, то к моим. К моим — реже, потому что каждый такой визит превращается в поток поучений и расспросов, после которых устаёшь сильнее, чем от недели забот.
Но, справедливости ради, скучать там точно не приходится. Летом хватает дел. То прополоть грядки в огороде, то собрать черешню в саду, то помочь маме с закрутками. А вдобавок — ещё и церковные хлопоты, которые отнимают не меньше сил и времени.
— Значит, отдых в детском лагере тебе понравился? — спрашиваю Катюшу, развешивая на улице выстиранное бельё.
— Очень.
— Завела там новых друзей? Может, и парня? — на последних словах понижаю голос.
Сестра, сидя в беседке и покачивая коляску, заметно тушуется. Это вторая её поездка к морю. Главным образом ради оздоровления.
У Кати слабые лёгкие, и врачи настаивают, чтобы хотя бы раз в год она проводила несколько недель у моря. Меня же в лагеря никогда не отправляли, возможно, потому что со здоровьем у меня не было проблем.
В прошлом году ей пришлось нелегко: разлука с семьёй, чужое место, тоска по дому. Но к концу смены Катя настолько освоилась, что уже не хотела уезжать. В этом же году всё оказалось проще. Она знала, чего ждать, быстро влилась в компанию и, похоже, наслаждалась каждой минутой.
— Был один мальчик… Он угощал меня сладостями, приносил красивые ракушки с пляжа и звал на медленные танцы, — шёпотом признаётся сестра, опасаясь, что родители услышат. — Я сама не понимаю, почему соглашалась, но каждый раз мне было так волнительно даже поднять на него глаза.
— М-м, прямо классика лагерной романтики. Как его зовут?
— Богдан, — смущённо улыбается Катя. — Мы обменялись номерами телефонов и теперь переписываемся днями напролет. Только, пожалуйста, никому не рассказывай.
Моей сестре всего тринадцать.
Она ещё совсем юная, чистая и доверчивая, и мне так хочется оградить её от всего плохого, что бывает в жизни. Но я понимаю, что именно такие истории и маленькие открытия формируют её взросление и складываются в личный опыт, через который иногда необходимо пройти самой, без чужих подсказок и защиты.
— Не скажу, конечно, — заверяю я. — И о чём же вы переписываетесь?
— Да так, ни о чём особенном. Про школу, про музыку… Иногда Богдан пишет, что скучает.
— А ты?
— Тоже.
Я встряхиваю полотенце, прежде чем повесить его на бельевую верёвку, и случайно вспоминаю, какими увлекательными и захватывающими были наши переписки с Пашей чуть больше года назад. Если, конечно, отбросить всё, что случилось потом… Тогда сердце ухало в груди от каждого нового сообщения, а настроение всего дня зависело от нескольких строчек на экране. Правда, наши разговоры были совсем другими — гораздо взрослее, не о музыке и уж точно не об учёбе.
Пока Алиса мирно спит на свежем воздухе в тени, я успеваю полить деревья и клумбы, собрать пучок зелени и сорвать огурцы.
А потом мы всей семьёй садимся обедать в беседке, где стол ломится от незамысловатых, но вкусных летних блюд.
— Анна, что ты решила насчёт крещения Алисы? — строго спрашивает отец Анатолий, откладывая приборы и внимательно глядя на меня.
Несмотря на то что тарелка передо мной ещё полная, после этих слов кусок больше не лезет в горло. Вообще. Аппетит пропадает почти мгновенно.
— Пока ничего, — отвечаю я, стараясь говорить ровно.
— Девочке уже почти четыре месяца. Тянуть с таким делом не стоит. Крещение — это защита, духовная ограда от всего дурного. Вы, как родители, должны позаботиться об этом вовремя.
— Да, я понимаю.
— Понимаешь, но ничего не делаешь, — укоризненно качает головой отец Анатолий, и от его тона во мне сразу просыпается чувство вины.
Следом раздаётся почти получасовая проповедь о том, почему ребёнку необходимо как можно раньше обрести ангела-хранителя. Таких речей у него заготовлено немало, и каждая звучит веско, не оставляя пространства для возражений.
В своё время именно подобным напором родителям удалось настоять на нашем с Пашей венчании, хотя я до сих пор сомневаюсь, честно ли это было по отношению к богу при нашей ситуации?
Но о крещении Алисы я действительно задумывалась. И не раз, а довольно долго.
Сейчас основная проблема состоит в том, что крёстной я хотела бы пригласить Лику. Она ходит в церковь, искренне верит в бога и, как мне кажется, подошла бы идеально. Но я точно знаю, что Марина воспримет это как смертельную обиду. Как лавировать между ними, я пока так и не разобралась.