Ровно к назначенному времени начинают собираться гости.
В числе приглашённых — и Марина, с букетом цветов и подарком. Я ставлю его на стол рядом с другими, оставляя интригу на потом.
— Красиво выглядишь, — говорит подруга, окидывая меня взглядом с головы и до ног: платье с белым воротничком и босоножки на аккуратной шестисантиметровой шпильке. — И студия у тебя очень уютная, Ань.
— Спасибо. Рада, что ты пришла.
Я ещё раз оглядываю пространство, разделённое на несколько функциональных зон. Зону ожидания, уголок для визажиста, гримёрку и небольшую кухню с кофемашиной.
Интерьер выдержан в бежевых тонах. Чуть позже придётся заняться поиском администратора, а затем подумать о продвижении. Можно сдавать студию в аренду, организовывать творческие встречи, лекции или небольшие выставки. В голове столько идей, что я едва успеваю их удерживать и фиксировать.
Марина никого здесь не знает, кроме Лики, но они предпочитают делать вид, что друг друга не замечают. Поэтому мне приходится лавировать между всеми и уделять внимание каждому из гостей, которых собралось ни много ни мало двадцать пять человек. Среди них только один мужчина — Андрей. Именно он берёт на себя роль ведущего, открывает бутылки шампанского и произносит тосты.
— Кто это? — шёпотом спрашивает Марина, указывая бокалом в сторону нашего видеографа.
Я поправляю волосы, наклоняюсь и так же шёпотом отвечаю:
— Это Андрей Мельник. Делает короткие ролики для соцсетей и промо. Без него не обходится ни один проект. Вне этого он снимает музыкальные клипы, рекламу и работает с блогерами. Марианна Князева и Рита Орлова пришли именно по его приглашению, за что я ему очень благодарна. Так о студии узнает ещё больше людей.
— Похвально, — кивает подруга. — Хорошо, когда рядом есть такие энтузиасты.
— У него, правда, очень крутое портфолио. Надо и тебя как-нибудь позвать на съёмку — сама всё увидишь.
— Я только за, — улыбается в ответ. — Дай знать, когда будет свободное окошко.
Пока Андрей, рассказывая о тонкостях монтажа, развлекает гостей, я достаю телефон из сумочки и показываю Марине последние совместные съёмки и их результат. Она увлечённо листает фотографии, задерживаясь на отдельных кадрах и щёлкая по экрану, чтобы рассмотреть детали.
Так продолжается до тех пор, пока подруга случайно не перескакивает с рабочих проектов на личное. На крестины Алисы.
Общее фото у храма, крупный план дочери в белоснежном платьице и кружевной косыночке, а также крестные с зажжёнными свечами…
Голоса гостей размываются, превращаясь в далёкий фон, пока я наблюдаю за Мариной. За тем, как она морщится, как её лицо становится холодным, а движения пальцев по экрану — всё более быстрыми и нервными.
Сердце уходит в пятки, а в груди раздаётся глухое эхо пустоты.
Наши взгляды пересекаются, и я пытаюсь натянуть улыбку, хотя прекрасно понимаю, что она выходит слишком неестественной.
— Интересно получается… — с ухмылкой протягивает Марина. — Ты ведь и не собиралась мне рассказывать, правда, Ань?
45
— Значит, всё? Я больше не твоя лучшая подруга? — Марина сыплет вопросами один за другим. — У тебя теперь Лика, да? Новый круг общения? Новая жизнь, где для меня уже нет места?
— Не переворачивай, пожалуйста.
— А как мне это понимать, Ань?
Я не уверена, но, кажется, даже сквозь громкую музыку и оживлённую речь Андрея её голос всё равно прорывается. Из шёпота превращается в требование. Такое настойчивое требование, что несколько человек поблизости уже оборачиваются.
Зная Марину как облупленную, я вполне допускаю, что она устроит разбор прямо посреди зала — на празднике, который для меня слишком важен, чтобы дать ей его испортить. Поэтому я беру её под локоть и вывожу на улицу, подальше от посторонних ушей.
Что-что, а скандалить Марина всегда умела. Я видела не один десяток её сцен — и в универе, и за его пределами. Достаточно было кому-то бросить косой взгляд или обронить кривое слово, и ссора вспыхивала мгновенно.
С нынешним настроем я могу ожидать от подруги то же самое. Бурю, претензии, эмоции.
Раньше я бы, не задумываясь, попыталась сгладить углы, но теперь не хочу. Потому что в моей жизни действительно появились новые люди и обстоятельства. Только вот ни одно из них не отменяет нашей дружбы и моего отношения к ней.
Мы выходим на улицу и останавливаемся на крыльце. Вроде бы рядом, но всё же в стороне, чтобы нас не было видно.
В руке у Марины почти допитый бокал шампанского, и она сжимает его так крепко, что кажется, тонкая ножка вот-вот хрустнет.
— Ну, говори, — нападает почти сразу же, с вызовом подаваясь ко мне вперёд.
Я глубоко вдыхаю, стараясь не опускать взгляд и не оправдываться заранее. Как ни крути, но я не совершила ничего дурного: не нарушила обещаний, не предала и не подставила. Это решение далось мне нелегко, но я принимала его сердцем.
— Мне неловко, что о крещении Алисы ты узнала именно так — случайно и спонтанно. Но это не значит, что я ставлю Лику выше или отодвигаю тебя на второй план, — спокойно разъясняю ситуацию. — В этом решении я руководствовалась не только дружбой, но и верой, традициями и семейными обстоятельствами.
— М-м…
— Как ни поступи — ты всё равно была бы обижена.
Вот только если бы я предупредила Марину заранее, она наверняка омрачила бы своим недовольством светлое событие крещения. И, может быть, в каком-то смысле даже лучше, что всё вышло именно так, как вышло.
— Я с трудом проглотила то, что Лика была свидетельницей на твоей свадьбе, — заводится подруга. — Но почему я снова должна мириться с тем, что теперь она ещё и крёстная Алисы? Практически… мать твою, родственница! А ты это скрывала!
— На свадьбу ты сама не смогла приехать, — осторожно напоминаю я. — Поэтому прошу тебя не превращать мой выбор в повод для конфликта.
— У меня такое чувство… что тот год в Париже просто вычеркнут из моей жизни. Для меня время застыло, я осталась там же, где и была. А все вокруг — друзья, знакомые, ты — изменились и пошли дальше. И теперь я чувствую себя отставшей и не представляю, как это наверстать.
— Нужно дать себе возможность освоиться, — пожимаю плечами.
— Твои советы неактуальны, Аня…
Скрестив руки на груди и прижимаясь лбом к стеклу, я вглядываюсь в окна студии, чтобы уловить хотя бы кусочек происходящего внутри. Как ни крути, у меня праздник. День, который должен был войти в число самых счастливых в моей жизни. Но вместо того чтобы просто наслаждаться им, я вынуждена отстаивать своё право радоваться.
Чёрт возьми, просто радоваться!
Когда-то я принимала Марину такой, какая она есть, со всеми её недостатками и сложным характером, потому что никто из нас неидеален. Но сейчас я ясно понимаю, что больше не готова подстраивать свой мир под её настроение. Потому что это, как минимум… нечестно. Нечестно и дико неправильно.