Обхожу здание, замираю на полупустой стоянке и пытаюсь повторить то же действие, но безрезультатно.
Делаю круг, пробую ещё раз. Затуманенный мозг с трудом складывает мысль, что, может, дело в самом телефоне. Пока шла драка, он спокойно лежал в кармане, и вовсе не факт, что ему не досталось.
На часах первый час ночи. Я наконец пробиваюсь в приложение такси и получаю уведомление, что машина подъедет только через пятнадцать минут.
Возвращаться в заведение не планирую, потому что с трудом отделался одной дозой на коня, а если опять сяду за стол, то утром буду собирать себя по кускам.
Опираясь на дерево, поднимаю взгляд к небу и слышу справа звонкий цокот каблуков. Звук прорезает воздух, нарушая тишину.
Я прячу руки в карманы, поворачиваю голову в ту сторону и без лишних церемоний спрашиваю:
— Хуй ли ты за мной ходишь?
Этого вопроса хватает, чтобы Марина запнулась на долю секунды, но не настолько, чтобы обидеться и развернуться обратно.
Цокот каблуков становится ближе. Она останавливается напротив, примерно в двух метрах от меня — на дистанции, которую я считаю относительно безопасной.
— Паш…
— Я спрашиваю: хуй ли ты за мной ходишь? Просто… что тебе надо?
На Марине нет пиджака, и, судя по лёгкой дрожи, ей холодно. Я ловлю себя на мысли, что это даже к лучшему. Очень к лучшему. Может, появится повод поскорее свернуть разговор.
— Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь, — говорит она осторожным тоном. — Та драка… была жестокой. Я… испугалась за тебя и хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Со мной всё в порядке, — киваю я. — А теперь иди. Свободна.
— Паш…
— За мной уже выехало такси. Я еду к своей жене, если ты вдруг забыла, что я вообще-то женат.
Я вытаскиваю руку из кармана и демонстративно показываю кольцо, перебирая пальцами в воздухе.
Стоя в тени, Марина смотрит на меня с упрямством, которое легко считывается, несмотря на мягкий тон её речи. Это выбивается из общего образа, и я не понимаю, чего от неё ждать. Подогретый алкоголем, я превращаюсь в плохо управляемый механизм. Становлюсь прямолинейным и грубым. Совершенно не склонным фильтровать слова и эмоции.
— Своё кольцо ты можешь показывать друзьям, — Марина дерзко вскидывает подбородок. — Я прекрасно знаю, что ваш с Аней брак ненастоящий. Что поженились вы вынужденно, только ради ребёнка, чтобы избежать проблем с родственниками. Что вы семья лишь на бумаге. Между вами нет ни тепла, ни чувств — только обязанности и обязательства. И как только улягутся формальности, как только Алиса подрастет, вы разведётесь!
В грудь со всего размаху влетает что-то тяжёлое.
Я широко раздуваю ноздри, улавливая каждую претензию. Но собрать услышанное в одно связное целое не выходит из-за того, что оно рассыпается в голове обрывками. Разбираться в этом я не хочу. Я… чувствую себя пороховой бочкой, поставленной вплотную к огню.
— Откуда информация? — сухо выталкиваю из себя.
Марина идёт ко мне сначала медленно, а потом чуть ускоряясь. Она смотрит прямо в глаза, будто пытаясь найти там подтверждение своим словам.
— Догадайся, — пожимает плечами. — Аня всё выложила, от начала и до конца. Рассказала, что между вами было. Что ты до последнего верил, будто переписываешься со мной. И мне правда жаль, что это была не я.
— Заканчивай, — резко отрезаю.
— Бессонов, за этот год я многое переосмыслила. Я… была неправа, когда отдала Ане свой телефон и аккаунт. Когда отдала своё. Парня, который был готов искренне ждать меня и любить так, как, возможно, никто другой.
Сейчас мне уже похуй, но тогда я смутно понимал, что по уровню достатка где-то не дотягиваю. Бедным меня не назовёшь, но до дорогих украшений и машин было так же далеко, как до Луны.
Примерно таких объяснений я хотел бы услышать раньше. Не извинений, а долбанного осознания или прозрения.
— Я похож на мячик для пинг-понга? — спрашиваю хрипло.
— Что?
— Я похож на того, кого можно пинать от одной к другой? На кого я, блядь, похож, если вы решили играть моими чувствами, пока вам не станет скучно? Вы правда думали, что мне всё равно с кем и как? Что я не заслуживаю честности? М?
За рёбрами клокочет ярость, и я почти не реагирую на то, как дыхание Марины уже щекочет щёку и подбородок.
Запах, который я считал давно забытым, врывается в ноздри настойчивым сигналом. Этот сигнал ясно даёт понять, что дистанция между нами стремительно сокращается.
— Паш, Пашенька… Люди ведь могут меняться, правда? Могут становиться лучше?
Эти вопросы жужжат в сознании назойливой мухой. Я отворачиваюсь в сторону, крепко сжимая зубы.
— Могут менять приоритеты и взгляды? Раскаиваться? — не отступает Марина.
— Я не знаю.
— Я раскаиваюсь, слышишь? Когда смотрю на тебя такого чужого и далёкого, мне безумно жаль, что я так поступила. Прости… Это была чудовищная ошибка. Я… готова ждать тебя сколько угодно. В любом статусе. Хочу, чтобы ты знал об этом.
Марина вцепляется пальцами в ворот моей рубашки и резко дёргает на себя. Она высокая — около метра восьмидесяти, особенно на каблуках. Поэтому ей не приходится сильно тянуться, чтобы дотронуться своими губами до моих губ.
51
Анна
— Ирина, покажите мне как вы двигаетесь, когда остаетесь наедине с собой, — прошу я. — Без камеры. Не стараясь произвести впечатление, а просто будучи собой.
Сегодня у меня съёмка «под ключ» для бренда украшений. Студия закрыта на три часа, и всё это время я работаю только с двумя сёстрами-близняшками — хозяйками и одновременно лицами собственного бренда.
Заказ серьёзный, поэтому мы выкладываемся в полную силу: я, Андрей, Дарина и Лиля.
Тем временем в парке Алиса катается в коляске со своей крёстной. Съёмка выпала на будний обеденный час, и единственной, кто смогла выручить, оказалась Лика.
В такие моменты я всё чаще думаю о няне. У свекрови есть на примете надёжные женщины, которым можно доверить такую кроху. А когда Алиске исполнится год, я уже смогу водить её в развивающий центр к Юлии Владимировне.
Всё складывается на редкость удачно. Но иногда я ловлю себя на мысли: не слишком ли идеально? Вместо радости это вызывает некую настороженность. Я… невольно жду подвоха.
— Хорошо, попробую, — смущённо говорит Ирина. — Только не смейтесь, если это будет выглядеть глупо.
— Даже не подумаю, — уверяю клиентку. — Здесь никто никого не оценивает. Мы просто ищем живые эмоции.
Откровенно говоря, я терпеть не могу постановочные кадры. Настоящая магия начинается там, где человек перестаёт волноваться о том, как он выглядит — смешно или нелепо, дерзко или странно.