— Аня. С моей самооценкой всё в порядке, — обрывает с нажимом.
Криво улыбаюсь уже я.
Делаю вывод, что всё-таки триггерит.
Муж разворачивается на сто восемьдесят градусов и идёт в прихожую, не оборачиваясь.
— Буду тебя ждать в машине, — бросает он через плечо.
Через секунду раздаётся хлопок входной двери — достаточно демонстративный. Просто чтобы обозначить границу. И, возможно, хоть немного выпустить пар.
Я ненадолго прикрываю глаза, прижимая ладонь к животу.
Не хочу никуда переезжать. Не. Хочу.
9
Примерно после тридцать шестой недели я забираю свои слова о лёгкой и воздушной беременности назад.
С этого момента начинается какая-то новая фаза, когда не хочется не только выходить из дома, но даже вставать с кровати.
Проблема в том, что вставать всё равно приходится. Университет никто не отменял, как и закрытие всех долгов до родов. У меня индивидуальный график, но это не значит, что всё решается само собой.
Сдаю то, что успеваю: курсовые, лабораторные, презентации. По некоторым предметам договариваюсь на отсрочку. По ощущениям — продираюсь с трудом и всё чаще ловлю себя на мысли, что, может, проще взять академ и забросить учёбу. К счастью, такие импульсивные мысли быстро проходят.
Впереди полная неопределённость и никакой ясности. А диплом о высшем образовании, если уж рано или поздно всё пойдёт к разводу, точно не будет лишним.
С преподавателями в целом спокойно: относятся с пониманием, иногда даже сочувствуют. Мелочи могут простить. Я стараюсь закрыть как можно больше хвостов до родов, чтобы потом не бегать по универу с младенцем на руках. Хотя, скорее всего, на летнюю сессию всё же придётся прийти.
С Пашей общение редкое. Если не сказать — почти никакое. Чисто ради приличия. Он пишет, когда совсем прижмёт. Или когда надавит Юлия Владимировна.
Если пролистать весь наш диалог за последние недели, вряд ли там наберётся и десяток сообщений. Всё строго по делу, без лишней воды. Обмен сухими фактами о моём самочувствии, которое я, как правило, описываю как нормальное, хотя на самом деле это не всегда так.
Просто Паша — не тот человек, которому хочется жаловаться на бессонницу или делиться тревогами. Не вижу смысла. Возможно, он всё ещё обижается после того вспыльчивого разговора в его квартире — за то, что я, видите ли, не пожелала его слушаться. Но если это повод отстраниться — пусть так и будет. Я не собираюсь извиняться за то, что имею право дружить с кем хочу. У меня есть своя голова на плечах.
Вот и сегодня, когда я еду в такси за город, чтобы навестить родителей, а особенно Катюшу, от мужа приходит короткий, лаконичный вопрос:
«Как дела?»
Если честно, так и тянет ответить: «Ещё не родила». Но я, как всегда, сдерживаюсь.
«По-разному. Еду к родителям».
Паша читает почти сразу, но то пишет, то стирает, то пропадает из сети, очевидно не зная, что именно мне сказать. По сути — и нечего. Но как-то свернуть начатый им диалог всё-таки нужно.
Прижав голову к прохладному стеклу, я зачем-то начинаю сравнивать две параллельные реальности наших переписок — до беременности и после.
Тогда у меня аж пальцы покалывало от нетерпения, чтобы ему ответить. Сейчас от тех ощущений не осталось и следа. Лишь чувство обязанности поддерживать контакт, потому что нас связывает нечто общее. И, откровенно говоря, это тяготит.
«У Антона сегодня день рождения. Зовет в бар на пару бокалов. Если тебе это не ок — скажи».
Щёки вспыхивают, потому что я примерно представляю, что там, где друзья Паши — там и девушки. При желании я могла бы выпытать детали у Лики, которая до сих пор встречается с Антоном. Но такого желания — нет.
Причина не в ревности и не в страхе. Просто, как ни крути, я не мазохистка. Пусть хоть у одного из нас будет личная жизнь.
Сразу после свадьбы был период, когда Паша брал меня с собой в компанию и на корпоративы, но довольно быстро стало ясно, что это не наш формат. Нам обоим было неловко. Как ни старались показать семейную идиллию, всё выглядело натянуто и чуждо.
Паша перестал звать, а я с облегчением выдохнула. Похоже, нас и правда устраивает жить параллельно: не вторгаясь в чужое пространство и не пытаясь сблизиться.
«Это не проблема», — отвечаю как можно равнодушнее.
«Уверена?»
«Абсолютно».
«Если что-то нужно — дай знать».
«Обязательно. Хорошего тебе вечера».
10
Такси останавливается у ворот, и я нехотя отрываюсь от экрана. Я не предупреждала, что приеду, но первой выбегает Катюша, будто ждала меня у окна. Она обвивает меня за талию (насколько это возможно) — и прижимается щекой к животу.
— Как там малышка? Ещё не просится на свободу? — шепчет с заговорщической улыбкой.
— Пока нет. Ей и там хорошо, — отвечаю, трепля сестру по макушке. — Ты чего без шапки вышла? Простудишься!
— Ой, не занудничай, Ань!
На улице начало марта, но от весны одно только название. Снег хоть и сошёл, но воздух всё ещё колючий, ветер пробирается под куртку, а земля под ногами — мокрая и серая.
Катюша, как всегда, выскакивает раздетой: синие кроссовки, тонкие лосины и расстёгнутая куртка поверх худи. Я по привычке закатываю глаза, но вслух не ругаюсь. В конце концов, для этого есть родители.
В прихожей пахнет запечёнными яблоками с мёдом и корицей. Я сажусь на пуф и неторопливо расстёгиваю сапоги, потому что наклоняться стало задачей не из простых.
В доме только мама и сестра. Отец Анатолий уехал куда-то по делам. В последнее время он на взводе и часто дёргает моего свёкра по поводу и без. Мне немного неловко, потому что причиной всему — я, но я стараюсь не вмешиваться. Даже когда просят что-то передать Константину Сергеевичу, машинально киваю, но почти никогда не передаю. Делаю вид, что забыла. К счастью, сейчас всё можно списать на беременность. А дальше… дальше будет видно.
— Я тебе пелёнки нагладила, — говорит мама, усаживая меня в гостиной и ставя передо мной чашку чая. — Хорошие, хлопковые. В отличном состоянии. Я их ещё за Серафимом покупала.
Правда в том, что у меня уже всё есть — и даже с избытком. Но отказывать маме неудобно. Она так старается, что я молча увожу отсюда всё, что она приготовила. Даже если это никогда не пригодится.
— Спасибо, — вежливо киваю.
— Пеленать в таких — одно удовольствие. И не парят, и не скользят. Видишь, как тянутся? Раньше делали на совесть.
В животе слегка покалывает, но я не обращаю на это внимания. В последние недели тренировочные схватки стали появляться всё чаще. Оксана Станиславовна сказала, что это нормально. Она посоветовала установить приложение, которое отслеживает их частоту и подсказывает, когда пора ехать в больницу — и, соответственно, звонить ей.
— Сейчас почти не пеленают детей, мам. В основном — бодики, слипы… — осторожно говорю я. Но, уловив её тяжёлый взгляд, сразу жалею о сказанном. — Не переживай, я всё равно возьму. Спасибо. Вдруг пригодятся.