«Понял, дальше разберусь сам», — пишу, отстукивая буквы по виртуальной клавиатуре.
Дочь с грохотом роняет поезд на пол и, зевнув, кладёт голову мне на плечо. Я выдыхаю, прижимая её к себе. Волосы щекочут шею, от неё вкусно пахнет молоком и детским шампунем.
Есть изменения, к которым я был не готов, но это не значит, что не втянусь. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.
«Если что-то не выходит — имеет смысл попросить помощи у мамы. Это не страшно. Она уже ночевала с Алисой», — приходит совет, к которому я прибегну только в самом крайнем случае.
«Спасибо, обойдусь».
«Можешь мягко погладить дочку по спине и спеть ей колыбельную на ушко. Девочки любят внимание и ласку, Бессонов. Даже самые маленькие. Ты, как более опытный, должен это понимать».
«Ок, учту».
Аня печатает и стирает. Похоже, передумывает язвить надо мной. Несмотря на короткую вспышку, настроение у неё приподнятое. Возможно, фильм оказался удачным. А может, и само свидание.
Мы заканчиваем переписку и прощаемся уже до завтра.
58
Анна
Мы с Пашей встаем раньше всех в доме, чтобы к моменту, когда проснётся дочь, успеть украсить гостиную и надуть шары.
Помимо тех, что парят под потолком, я купила ещё около сотни обычных. Их нужно надувать специальным насосом, который мы нашли в родительском гараже.
Сидя напротив Паши — сонная, в одной пижаме и с небрежным пучком на голове, именно сегодня я ловлю такие флешбеки, как никогда прежде.
Воспоминания ярко врезаются в память. Они терзают. Душат радостью и грустью одновременно.
Это сейчас некоторые эпизоды вызывают снисходительную улыбку или лёгкую иронию, а тогда казалось, что если Алиса Павловна не перестанет плакать — наступит конец света. Как минимум.
Помню сложности с кормлением. Колики. Бессонные ночи и бесконечные попытки угадать, чего она хочет. Есть, спать или просто на руки. Походы к педиатру. Попытки совместить работу и материнство. Слёзы, нервные срывы. И всё же ту уставшую и растерянную, но по-своему счастливую версию себя я вспоминаю с тихим трепетом в груди.
— Паш, подай, пожалуйста, скотч, — прошу я, забираясь по стремянке, чтобы доклеить на стену буквы.
Отложив насос, он поднимается с дивана и подходит ко мне, протягивая скотч. Подойти приходится, переступая через шары. Их уже повсюду слишком… много. Но Алиска обожает играть с ними, поэтому я не захотела ограничиваться малым количеством.
Его взгляд, уже не в первый раз за это утро, резко съезжает с моего лица вниз — к груди, оставляя на коже следы, как от ожогов.
Паша разглядывает перемены, о которых я недавно ему рассказала. На мне шёлковая майка без бюстгальтера и короткие шорты. Щёки мгновенно вспыхивают. Это так… по-мужски. Оценивать молча, без комментариев. Но при этом будто разбирая тебя по деталям.
За три месяца отсутствия Бессонова я успела соскучиться по самому факту его присутствия рядом. Порой казалось, что Паша остыл к Алиске. Что уже не чувствует того, что раньше связывало их так крепко.
Иногда складывалось впечатление, что закрытый проект — это всего лишь повод не прилетать. Не знаю…
Тем более родственники вовсю твердили, что каждому мужчине проще на расстоянии. Что не стоило его отпускать. Не стоило искать оправдания и облегчать ему жизнь.
Но, поскольку никто из них не знал настоящих причин нашего расставания, потому что я ни с кем этим не делилась, о своём решении я не жалею.
Поначалу было непросто. Даже с поддержкой близких и помощью няни. Трудности были не физические, а скорее моральные. Но окончательную черту я провела после прилёта Марины к Паше. Хватило пары сторис, чтобы заблокировать её и отписаться.
Последнее, что я увидела — как они завтракают в уютной кафешке на набережной. Я узнала его часы на кожаном ремешке. Это стало точкой невозврата. И одновременно началом чего-то нового, где я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Тем не менее всё это не отменяет моего желания сохранить связь между отцом и дочерью. Мне стало легче, когда я увидела, что Паша по-прежнему любит Алиску. Относится к ней по-особенному.
— Спасибо, — говорю я, отводя взгляд.
К первому дню рождения дочери я начала готовиться задолго. Примерно за полтора месяца. Монтировала видео, сама клеила большую цифру «один», вырезала гирлянды, заказывала анимацию, сладкий стол и ещё кучу мелочей.
Отмечать мы решили у свёкров. У них просторный первый этаж, как раз подходящий для праздника. Должна приехать кейтеринговая компании, подтянутся гости. Я насчитала около двадцати человек, включая моих приёмных родителей, Катюшу, крестных и пару мам с детьми, с которыми мы обычно гуляем во дворе.
— Кажется, в прошлом году снега было меньше, — произносит Паша, остановившись у окна и сунув руки в карманы.
Я провожу взглядом по его высокой, подтянутой фигуре, пока никто не видит. За эти два дня он стал каким-то непривычно собранным, а ещё слишком серьёзным и молчаливым. В основном говорю я. О дочери, конечно. Теперь она наше единственное связующее звено.
— Нет.
— Вылетело из головы, — Паша пожимает плечами и поворачивается ко мне, немного застав врасплох.
Я смотрю на линию его рта, а потом в глаза. Несмотря на внешнее спокойствие, они не голубые, а тёмные и бурлящие. Даже слишком.
— В прошлом году было снежно и холодно, — отвечаю я, мысленно возвращаясь назад. — Зато к выписке потеплело. Ты тогда забыл привезти мне нарядную одежду, и я до сих пор не могу смотреть на те фотографии.
— Я такое сделал?
— Ну не я же! — отвечаю в сердцах.
— Извини. Наверное, тогда слишком много всего навалилось.
— Да, очень, — киваю, соглашаясь.
Паша протягивает мне руку, когда я доклеиваю последнюю букву на стене. Свою работу он уже закончил.
Вложив ладонь в его — большую и грубую, спускаюсь со стремянки и сажусь на диван, чтобы найти те самые снимки.
Только сейчас понимаю, что никому их так и не скинула. Я была слишком расстроена и с тех пор ни разу к ним не возвращалась. Сказались послеродовой стресс, гормоны и всё прочее, что идёт в комплекте с материнством.
Наши бёдра соприкасаются, когда Паша садится рядом, широко расставив ноги. Тепло между нами ощутимо. Почти осязаемо. Оно живое, но не вызывающее неловкости или желания отстраниться. Я бы сказала, что оно уютное, несмотря на то, что пульс сбивается с ровного ритма.
Листая фотографии, я откатываюсь на год назад.
Как же мне не хотелось ехать в квартиру к мужу… Как же страшно было остаться с ним наедине после неудачного первого раза… Казалось, он будет злиться, обижать и ненавидеть. Но, как ни странно, я бы не изменила ни единого фрагмента в прошлом. Ни одного.
О том, что Алиса проснулась, сообщает видеоняня.