Я поднимаюсь на второй этаж, вынимаю её из кроватки, целую в светлую макушку и начинаю что-то монотонно рассказывать, чтобы не испугалась резкого пробуждения. Дочка тянет ко мне руки и улыбается.
Пока я переодеваю её в праздничное платье, вниз уже спускаются свёкры, готовясь встречать именинницу.
Сегодня будет много подарков, много приятных моментов…
Чуть позже, после завтрака, я прошу Пашу заехать в кондитерскую за тортом.
У меня расписан план почти по минутам — кто, когда и что делает. Поэтому, когда звонит Андрей и просит ненадолго выйти за угол дома, я замираю, не зная, стоит ли выбиваться из графика. К тому же я заранее предупредила его, что на этой неделе буду по уши в делах. Именно поэтому мы выбрались в кино ещё позавчера.
59
Я выхожу из дома всего на пару минут. Наспех натягиваю лосины и накидываю пуховик прямо на футболку.
Морозный ветер щиплет щёки, сапожки утопают в снегу. Приближением весны, к сожалению, и не пахнет.
Андрей поступил правильно, что не подъехал прямо к воротам. Всё-таки это дом моих свёкров, а я знаю, как тяжело они переживали наш разрыв с Пашей. Впрочем, переживают и сейчас, хоть Юлия Владимировна и старается быть о-очень понимающей.
Свернув влево, я перебегаю дорогу и замечаю серый тонированный седан, припаркованный у детской площадки. Вокруг ни души, но даже если бы кто-то и заметил, всегда можно было бы сказать, что это просто курьер.
Не успеваю я решить, где лучше поговорить — в машине или на улице, как дверь автомобиля открывается, и Андрей выходит навстречу, сдержанно улыбаясь.
Я до сих пор помню дату, когда мы впервые поцеловались.
Это было десятого февраля. В тот вечер, когда ушла последняя участница проекта, а следом Дарина и Лиля.
Я задержалась, чтобы навести порядок в студии. Андрей тоже не спешил. Он вообще никогда не спешил. Хотя я и не интересовалась его личной жизнью, иногда бессовестно этим пользовалась. Просила помочь что-то прибить или собрать. Из мебели, например.
Почему раньше этим занимался Паша, а теперь — нет, Андрей не спрашивал. Но, вероятно, догадывался.
Наши отношения никогда не выходили за рамки профессиональных, и всё же нам всегда находилось, о чём поговорить.
Андрей — уравновешенный, творческий и влюблённый в своё дело до безумия. Наверное, именно это нас и сблизило. Нас вдохновляет одно и то же. Для обоих творчество — это особая форма терапии.
Я рассказала Андрею, что мы с мужем больше не вместе, когда он подвозил меня домой после нашего первого спонтанного поцелуя. Тогда мне просто не хватало тепла и заботы. Я ответила на этот порыв, потому что в тот вечер мне было невыносимо одиноко.
В его поступках не было ни жалости, ни надежды. Он ничего не требовал взамен. Просто предложил попробовать быть вместе.
Я пообещала подумать.
Недели оказалось достаточно, чтобы понять, что я больше не хочу жить воспоминаниями.
Мы дважды сходили в кино и один раз на акустический концерт, где выступал друг Андрея. Раньше я никогда не бывала на свиданиях, но эти мне действительно понравились.
— Привет, — говорит Андрей, доставая с заднего сиденья огромную корзину с цветами и большого плюшевого медведя. — С именинницей.
С груди срывается смешок, когда я понимаю, что этот медведь почти моего роста.
Хватаю его за шею и волочу по снегу, оставляя за собой следы. Как донесу всё это до дома ума не приложу, но ясно одно, что легко не будет.
Как отреагируют свекры — без понятия, и я заранее продумываю, как бы проскользнуть в дом незаметно. В такие моменты я чувствую себя преступницей. Или предательницей.
Хотя искренне считаю, что штамп в паспорте не делает брак настоящим, а его отсутствие не гарантирует свободы. Потому что люди сами решают, где начало, а где конец отношениям. Не печатями, а словами.
Это уже из личного опыта.
— Спасибо. Я… ненадолго вырвалась, — торопливо объясняю Андрею. — Скоро начнут приезжать гости.
— Да, в курсе. Праздник в два, верно?
— Ага, — киваю. — А у тебя сегодня съёмки того короткометражного проекта, который ты готовишь к фестивалю?
— Похоже, у нас перекличка, — усмехается Андрей, разводя руками.
— Или я просто нервничаю.
— Не нервничай. Беги, а то простудишься. И передай Алиске привет.
В растерянности я отступаю на шаг, а потом набираю полную грудь воздуха и всё же делаю шаг вперёд, касаясь его щеки губами. Мимолетно, в знак благодарности.
Чувствую, как Андрей чуть напрягается, словно не ожидал, но всё же мягко обхватывает меня за шею ладонью без малейшей попытки задержать.
Со своей дочерью я его, разумеется, не знакомила. Но это не значит, что мне неприятно, что он помнит о её дне рождения.
Приятно. Очень.
Я разворачиваюсь и собираюсь перебежать дорогу, но мимо меня на приличной скорости проносится машина свёкра.
До меня доходит, что за рулём был Паша, только когда я открываю ворота и вижу его фигуру, склонившуюся над багажником. Ещё я замечаю два букета. Один побольше, другой поменьше.
Издалека сложно определить сорт, но, пожалуй, это пионовидные розы. А ещё мне кажется, что один из букетов предназначен мне. Чисто по логике…
Пока я закрываю ворота, Бессонов уже уходит на задний двор. Мы не пересекаемся в доме, когда я поднимаюсь на второй этаж. Ни на лестнице, ни даже в детской. Хотя я жду свои цветы.
Когда начинают съезжаться гости, я спускаюсь вместе с Алисой.
Мы обе в нарядных нежно-розовых платьях. У нас одинаковый фасон, такой себе фэмили-лук, но вместо пышной юбки у меня приталенное миди с разрезом сбоку. Скажем так, более взрослая версия.
Среди первых гостей появляются Лика с Антоном. Антон сразу находит Пашу, и они быстро завязывают разговор.
Я наблюдаю за ним через весь зал, параллельно курируя официантов, которые сервируют стол. Несмотря на гору дел, ловлю себя на том, что по-прежнему жду свои цветы. Жду даже тогда, когда за последним гостем закрывается дверь и начинается фотосессия.
Мысль о том, что цветы могли передарить Юлии Владимировне, я отметаю. Их просто нет. Дочкины стоят в вазе на барной стойке, а моих нет.
Паша располагается в самом центре фотозоны рядом со мной и Алисой. Он в белой футболке-поло и джинсах. Меня слегка потряхивает, когда я передаю ему дочь, а фотограф просит нас встать чуть ближе друг к другу.
Я чувствую, как волоски на его руках щекочут мою кожу. Мир на секунду сужается до запаха его одеколона и знакомого ритма дыхания. Стабильного, в отличие от моего. Наверное, слишком стабильного и до чертиков раздражающего своей сдержанностью.
— Тебе помочь с чем-нибудь? — спрашивает Лика, дёргая меня за локоть, когда фотосессия подходит к концу.
Я натягиваю на лицо улыбку.
С началом беременности подруга заметно похорошела. Черты лица стали мягче, а фигура женственнее. Я была первой, кто предложил купить тест, и первой, кто узнал новость, потому что Лика делала его у меня дома.