Покручивая ножку бокала, осматриваю зал.
Я сижу рядом с Пашей, который никак не убирает руку со спинки моего стула. От этого я натянута струной и вся на нервах, словно с меня содрали кожу, и каждое невинное касание, будь то движение его пальцев или горячее дыхание, случайно обращённое в мою сторону, цепляет где-то за живое.
— Когда планируешь возвращаться? — спрашивает Влад у Бессонова.
— Ещё не брал билеты. Возможно, на днях. А что?
— Может, не стоит торопиться? Напомню, у меня в среду день рождения. Если задержишься — буду рад видеть. А если нет, приглашу только Аню с крестницей. При условии, что ты не возражаешь.
Резко собравшись всем телом и чуть заёрзав на месте, Паша бросает мимолётный взгляд на меня, прежде чем ответить. Будто стараясь заглянуть в голову и по кусочкам разобрать то, что творится у меня в черепной коробке.
Щеку жжёт.
Несколько раз за эти семь месяцев я просила Влада о мелких одолжениях — отвезти в поликлинику или помочь, когда мы с Алисой застряли на трассе в сломавшемся такси. Он сам это предлагал, будучи крестным отцом и пообещав помогать ещё при священнике в церкви. Поэтому я сочла, что иногда обращаться к нему — это самый разумный вариант. О каждой такой просьбе я сообщала Паше. Уверена, Влад тоже, чтобы никто ничего лишнего не подумал.
С чем-с чем, а с выбором крестных родителей для Алисы мы точно не ошиблись.
— Даже если возражаю, — задумчиво отзывается Паша. — У нас же не рабство.
— Ну да, не рабство. Хотя по глазам вижу, кое-кто бы с удовольствием его вернул, — ухмыляется Влад, скрестив руки на груди.
— Не смеши. Что ты там мог увидеть в моих глазах своим расфокусированным от коньяка взглядом?
Я встаю из-за стола, собираясь пойти в уборную, и у выхода из зала сталкиваюсь с Ликой.
Она выглядит уставшей, но счастливой. Высокие шпильки давно сменила на удобные балетки, фаты уже нет, как и громоздких украшений в ушах и на шее.
— Поможешь ещё и с платьем? — просит подруга, взяв меня под руку. — Хочу переодеться в запасное. В этом уже нет сил. Корсет давит и натирает, а подол весь в грязи.
Кивнув, выхожу в холл и сворачиваю в коридор, где находятся уборные.
Первое, что бросается в глаза — фигура Эли, исчезающая за дверью. За весь вечер мы пересекались разве что на танцполе, но намерено держали дистанцию.
Развязав шнуровку корсета, я помогаю Лике снять платье через голову, а затем подаю то, что она приготовила на смену. Тоже белое, но проще и свободнее.
Моё собственное свадебное платье до сих пор пылится где-то на полках шкафа. За полтора года я ни разу его не доставала. Как бы потом ни трансформировался наш с Пашей брак, вначале он казался мне карикатурным. Даже уродливым.
Я покидаю кабинку и замечаю у мойки прихорашивающуюся Элю.
На ней облегающий кожаный наряд, подчёркивающий широкие бёдра и тонкую талию. Макияж броский — смоки и ярко-красные губы. На фоне чёрных волос она выглядит как настоящая женщина-вамп.
Я подхожу ближе и делаю вид, что поправляю осыпавшуюся тушь под глазами, хотя спустя восемь часов мне не требуется ни малейшей корректировки.
— Изменения тебе к лицу, — наконец произносит Эля. — Я про волосы.
— Спасибо, — сухо отвечаю.
— Давно выпрямила? — уточняет она, чуть прищурившись в зеркале.
Метнув молнии в её сторону, отступаю на несколько шагов и прижимаюсь лопатками к стене. Холодная плитка остужает разгорячённое тело, но это не особо помогает, потому что внутри всё равно бурлит.
— Слушай, Ань, — вздыхает девушка Димы, упираясь ладонями в мрамор. — Я хотела перед тобой извиниться. Похоже, до меня дошла неверная информация… или со временем она просто изменилась. Я была уверена, что у вас с Бессоновым всё. Баста.
Удивлённо вскинув брови, отворачиваюсь к кабинке, где возится Лика. Чтобы показать, что этот монолог мне не по душе, ритмично отстукиваю шпилькой по полу.
— Вы с Пашей только что так танцевали, что у меня саму потряхивало. Так нежно и чувственно. С такими эмоциями, от которых даже воздух дрожал.
— Чего ты хочешь? — грубо выталкиваю из себя.
Мне не нужна конкретика. Я вообще не уверена, что готова знать хоть что-то из того, к чему клонится разговор. Разве это не очевидно?
— Когда Паша улетел, он никому не сказал, где будет находиться. Никому, кроме самых близких. Но я всё-таки вынудила Диму выпытать точное местоположение. Вернее, попросила его сказать, что он будет проездом и хочет встретиться. Знаешь, когда девушки чего-то сильно жаждут, они бывают очень… очень изобретательны. Но вместо Димы на встречу прилетел другой человек. Думаю, ты понимаешь, о ком я.
Горло сводит спазмом. Я так сильно выворачиваю шею, что чувствую, как натягиваются сухожилия. Хотелось бы послать Элю к чёрту, но вместо этого с груди вырывается нервный хриплый смешок.
— Я была уверена, что помогаю двум любящим, но запутавшимся сердцам снова сойтись, — продолжает она. — Думала, что ваша история с Пашей о том, как его вынудили на тебе жениться, а общий ребёнок в моем понимании не должен скреплять то, что не скрепляется. Но теперь я понимаю, что поступила неправильно. Прости, пожалуйста.
Из кабинки выходит Лика, бросив в Элю полный презрения взгляд. Эля, в свою очередь, смотрит на меня — виновато.
— Не зря я не хотела её приглашать, — шипит Лика уже в коридоре, громко хлопнув дверью.
66
Павел
У меня есть новые арендованные апартаменты. Охуенные, правда. С панорамными окнами, видом на город и свеженькой техникой.
Но своим домом я до сих пор считаю двушку в спальном районе, взятую в ипотеку, которую, если повезет, закрою к концу года. Ту, где родилась и подрастала моя дочь.
Не родительский особняк. Не временная рабочая квартира. Не что-то другое. А именно та точка, куда мы собираемся вернуться после того, как досмотрим до конца взрывающийся в небе фейерверк.
Из-за этого тело ощутимо потряхивает, хотя на улице стоит адский холод. Руки окоченели, колючий ветер хлещет по лицу. Но под рёбрами мотор работает на перегреве. Периодами кажется, что загорюсь изнутри.
Я машинально тороплю время и заранее вызываю водителя, который сядет за руль вместо меня. Алкоголя во мне достаточно, но я не чувствую себя пьяным, потому что штормит не голову, а мысли. Из лёгкого беспорядка ситуация переходит в глобальный загруз.
— Спасибо, что приехали, — говорит Антон, пожимая мне руку. — Без вас этот день был бы совсем другим.
— В смысле, лучше? — уточняю.
— Да нет, конечно. Хуже.
Аня юркает в салон автомобиля, вдоволь пообнимавшись с Ликой, а я решаю не прощаться с каждым отдельно, поэтому просто машу друзьям и направляюсь к передней двери.