В живот упирается эрекция, лицо обдаёт тяжёлое дыхание.
Соприкосновение наших тел лишь подтверждает тот факт, что температура Бессонова выше, чем у меня, хотя больным он не выглядит. Он слишком живой и настоящий, чтобы не откликнуться. Слишком твёрдый, чтобы это можно было проигнорировать.
По поводу меня… Меня подготавливать не нужно. Я уже влажная. Достаточно просто войти.
— Ань, я, возможно, тебя разочарую, — быстро говорит Паша, глядя мне прямо в глаза. — У меня нет с собой презервативов. Вылетело из головы. Я… не готовился.
— К тому, что я тебе дам? — растеряно улыбаюсь.
— Да. Ты непредсказуема. Я весь день думал, что ты не так поняла насчёт нас. В общем-то, это всё, о чём я сегодня думал.
Я прикусываю губу, не в силах отвести взгляд.
Возбуждение слишком явное, чтобы прервать его. Не попробовать кажется пыткой. Я хочу рискнуть. Я чувствую себя в полной безопасности. И хочу рискнуть. Да.
— Мы можем без презерватива, — отвечаю сбивчиво. — У меня никого после тебя не было.
До — тоже. Но Паша это и так знает. Повторяться незачем.
— У меня тоже никого после тебя не было, — роняет он. — Никого за это время. И не будет после.
Обхватив член у основания, Паша прижимает его между половых губ и входит в меня рывком, избавляя себя от необходимости продвигаться медленно, по миллиметру.
Но каждый его миллиметр отзывается во мне вибрацией. Я вся дрожу под ним. От макушки до пят, под аккомпанемент собственных стонов и обжигающего наслаждения. К слову, вибрирую не только я.
Толчок. Еще один.
— Блядь… Сейчас.
С шипением выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, Паша выходит, опуская голову к моей шее и перемещаясь ниже — к груди.
Его тело — камень. Монолит, от которого хочется выгибаться навстречу губам, ловя кислород микродозами.
Я знаю, зачем он выходит. Понимаю это по дергающейся венке на виске, по напряжению плеч, по сорвавшемуся выдоху. Если бы Паша не сделал этого — он бы кончил. Сию секунду.
Плотно охватив языком мой сосок, он делает то же самое со вторым. Мне жарко, мокро и невыносимо сладко. Я перебираю его жёсткие волосы на затылке, пока губы прокладывают маршрут всё ниже. От груди к животу, от живота к пупку, и дальше.
Дальше, дальше…
Разведя ноги шире, я позволяю ему поцеловать внутреннюю сторону бедра, лобок. Упрямые губы и язык жадно двигаются между ног. В том самом темпе, от которого подгибаются пальцы.
Недолго, это происходит недолго… Потому что, когда все чувствительные точки начинают пульсировать, Паша возвращается в исходную точку, опирается локтями по обе стороны от моей головы и врывается в меня новым, размашистым толчком, размазывая влагу по моим и своим бёдрам.
Я слепну, глохну и теряюсь в пространстве, принимая его всё глубже. Ещё. И ещё.
Диван скрипит, не выдерживая напора. Кожа горит от трения, а мышцы сводит от напряжения, пока искры внизу живота не вспыхивают фейерверком.
Я обвиваю его талию, впуская до конца.
Этот секс не мог быть долгим, поэтому следом меня колотит, как от разряда, проходящего по телу волной.
Когда Паша смотрит на меня тёмными, штормовыми глазами, я понимаю, что он тоже уже не здесь. Понимаю это по грохочущему сердцу, стучащему так, будто оно пытается вырваться наружу, не находя другого выхода.
Я люблю наблюдать, как Бессонов кончает, но сейчас не удаётся, потому что твёрдые губы захватывают мои, а язык сплетается с моим в беспорядочном, требовательном ритме.
Всё, что я успеваю уловить, — короткий, хриплый стон, который он выпускает мне прямо в губы, покрывая горячими следами семени мой живот. Не понимаю, как это происходит, но моя ладонь уже обхватывает его гладкий член, а его рука — мою, задавая скорость.
После того как Паша помогает мне вытереться салфетками, он наконец расслабляется, опускает голову на мой живот и медленно закрывает глаза.
Я замираю в нерешительности, а потом выпускаю всю накопившуюся нежность, массажируя его затылок. Я не слышу, о чём он думает, но по тяжести, которую чувствую, понимаю, что о чём-то важном. Даже… глобальном.
Я не мешаю, переключаюсь в ленивый режим и погружаюсь в свои мысли. Их много, но снова и снова всплывает одна-единственная. Та, что подытоживает случившееся.
Мне не нужно чужое. Это совершенно точно. Но своё… своё я уже не отдам.
71
— Мне нужно задержаться на пару дней. Нет, всё нормально. Я потом наверстаю, обещаю, — короткими, рублеными фразами говорит по телефону Паша.
Стены в квартире тонкие, поэтому я слышу его голос и постепенно прихожу в себя, хотя общее состояние остаётся вялым. Не знаю… Будто кости перемололи в песок, и я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Ничем.
Это ощущение только усиливается от того, что ночь выдалась беспокойной. После короткой передышки мы с Пашей снова занялись сексом — уже после того, как он сходил в круглосуточную аптеку за презервативами. Потом проснулась Алиса. Поела. И снова проснулась. Половину ночи она проспала между нами, раскинувшись морской звездой. Лишь под утро мы перенесли её в детскую, чтобы заняться сексом в третий раз и вырубиться примерно до семи. Судя по серому свету за окном, сейчас где-то столько и есть.
Стоит Бессонову повесить трубку и закончить разговор, как я откидываю одеяло и встаю с дивана.
Из одежды здесь только свободная белая футболка, которую я стащила у Паши, когда ходила к дочери. Мокрый халат надевать не захотелось, а она как раз пришлась по размеру и смотрится как платье. Ультракороткое платье.
Я улавливаю аромат свежесваренного кофе, когда сворачиваю из спальни на кухню. Желудок предательски урчит, напоминая о том, что вчерашний ужин я пропустила, потому что чересчур нервничала. В такие моменты я не заедаю стресс, а наоборот теряю аппетит.
— Доброе утро, — произношу, скрещивая руки на груди и касаясь лбом деревянного откоса двери.
Паша сидит за столом. Перед ним открытый ноутбук и дымящаяся чашка кофе по правую руку. Услышав, как я вхожу, резко вскидывает взгляд, и на его лице появляется едва заметная, загадочная полуулыбка.
Кивком головы он приглашает подойти ближе.
— Доброе, — сипло отзывается Бессонов.
Откинув волосы за плечи, я иду к нему, чувствуя, как с каждым шагом тело постепенно просыпается. Становится гибким, живым. Откликающимся на невидимые импульсы, повисшие в воздухе.
Несмотря на то, что я вполне могла бы устроиться у Бессонова на коленях, ставлю видеоняню на край стола и просто сажусь рядом, под боком, заглядывая в экран ноутбука, где открыты какие-то схемы и диаграммы, смысл которых даже не пытаюсь понять. Тело уже проснулось, но в голове всё ещё вата.
Паша обнимает меня за талию, прижимаясь щекой к моим волосам. Стоит мне чуть приподнять подбородок, как он перехватывает его и, выдыхая тихо и тепло, целует, размыкая мои губы и проникая между ними языком. Я чувствую вкус кофе, дразнящий рецепторы. Уверенное движение губ. И лёгкое покалывание в том месте, где его язык касается моего.