Каким образом девушка оказалась на острове, кто именно совершил поджог, а также было ли ее убийство местью, на данный момент остаётся загадкой.
Лекси
Это было странно. Удивительно. Тонко. Темно, ярко и ослепительно одновременно. Черные глянцевые лабиринты и калейдоскопы слепящих искр, вибрации… Меня качало, бросало, укачивало. Я плыла, летела, проваливалась в бездну, словно пропадала на мгновение вечности и выныривала снова. Сон во сне… Смерть или начало. Это легко, совсем не страшно. Хаос, в котором у каждого есть свое место, пространство, ниша… Но не для меня. Даже там, за границей реальности, я не чувствовала, не понимала, куда должна идти. Мне хотелось вырваться. Я ждала чего-то и боялась. Металась… Я забыла свое имя. Кто я? Где тот свет в конце тоннеля, которого все ждут? А я? Я жду?
Разве я не должна обрести покой? Рай…
Нет, не хочу… Мне не нужно.
Я теряю крылья, которые только помогали парить, и снова лечу вниз.
Голос, образы. Запахи, ощущения. Прикосновения. Нереальность теряет меня, мой ад возвращается, затягивая глубже. Я вижу тянущиеся ко мне когти прошлого, настоящего и будущего. Черные кляксы, блуждающие по стенам, ползущие к кровати. Я выдыхаю, чувствуя, как адская боль сжимает грудь. Горло горит. Комната, стены, призраки смотрят на меня пылающими глазами. Я не хотела никому зла, но теперь мне нет до них дела. Все потеряло смысл.
Мне не страшно.
Я горю. Чувствую, как вспыхивает жаром моя кожа. И мир вокруг окрашен в бордовую дымку.
Чье-то лицо склоняется надо мной, произносит слова.
Мне не нужно.
Снова уплываю, взмывая вверх, махая черными крыльями. Чувствуя ветер и влагу на своих щеках.
Спустя вечность падаю вниз, камнем, на бешеной скорости. Свист и режет в ушах. И потом тишина… звенящая, чужеродная.
Тяжесть. Боль. Жар.
Я разлепляю глаза.
Ну, здравствуй…
– Я так боялась, что они пошлют за мной ангелов, – хриплю я, и мой собственный голос кажется чужим, скрипучим, слишком громким. Неестественным.
– Рай не получит тебя, детка. Я твой Бог, ты забыла? – Этот голос даже в аду заставляет меня трепетать и просить пощады.
– Никогда, – прошептала я, касаясь кончиками онемевших пальцев щеки своего видения.
Лавина облегчения накрывает меня миллиардами оттенков разрозненных чувств. Наверное, мне нужно было умереть, чтобы смирится с неизбежностью.
– К тому же ты была плохой девочкой, детка. Ты не заслужила рай. Только меня… – Его губы касаются мое лба.
Я снова теряюсь в зазеркальях времени, а когда возвращаюсь…
Ощущение тревоги и неправильности происходящего медленно пробирается под кожу, вместе с тактильными ощущениями. Я прижимаюсь лбом к чему-то холодному, все вокруг грохочет и вращается. Разве так должно быть? Смотрю вниз и вижу удаляющийся пылающий остров. Я снова лечу? Языки пламени тянут ко мне свои огненные пальцы. Я улыбаюсь, блаженно выдыхая. Поворачиваю голову, встречая темный пронизывающий взгляд Джейсона. Он протягивает руку, и я прижимаюсь щекой к его ладони. Я вижу пламя в глубине его глаз.
Все правильно. Мой ад. Мой Джейсон.
Джейсон
Я смотрю, как она спит. Уже несколько часов, мои плечи затекли, но это покалывающее и тянущее ощущение тревожит меня меньше, чем не сходящая с ее губ идиотская улыбка.
Дурочка размечталась, что умерла.
Дудки, малышка. Не раньше, чем я позволю.
Она такая красивая… даже с этой улыбкой.
Встаю, разминая ноги, плечи, потягиваясь всем телом, вспоминая, где находится каждая мышца. Провожу пальцами по шраму, который оставила в моей груди пуля Лекси. Вспоминая слепящую вспышку боли и недоумения, резко оборачиваюсь, взглянув на безмятежное лицо, подрагивающие ресницы.
Я все узнаю. У нас много времени.
Подхожу к окну и смотрю на океан, который остервенело бросается на берег.
Мы здесь в безопасности. Я долго искал такой клочок земли, где меня никто не достанет, и нашел. Несколько недель можно отсидеться здесь, пока Лекси не восстановиться. Что будет потом, я еще не думал. Мои планы в последнее время проваливались один за другим, и я решил, что буду заниматься проблемами по мере их поступления.
Возможно, я кажусь вам циничным ублюдком, который спокойно размышляет о будущем, не смыв еще с себя пепел от сгоревшего недалеко дома на острове, в котором осталась Изабелла Прайс.
Я не знаю, чего добивался Орсини, когда вещал мне о выборе и единственной дозе противоядия. Что было в шприце, я до сих пор не знаю. И не думаю, что хочу знать. Я не вколол лекарство Лекси. В этом не было необходимости.