– О! О, Боже! Томас! – воскликнула Николь, но я не сбавил темп, продолжая двигать в ней пальцами и кружить большим пальцем по ее клитору пока не почувствовал, как она начала сжимать их. Я усилил давление на ее клитор и почувствовал, как ее бедра вздрагивают, в то время как она вся задрожала и напряглась.
Займет много времени, как бы ни так.
Я усмехнулся уже в который раз за сегодня.
Николь просто лежала на спине, стараясь отдышаться, а я купался в лучах славы от созерцания моей Румпель после оргазма.
Она была охренительно красивой.
– Я же говорил, – усмехнулся я.
Она толкнула меня в плечо, и я притворился, что удар был довольно болезненным, но при этом не мог перестать улыбаться. Перекатился на свою половину и приподнялся на локте, чтобы продолжать наблюдать за ней сверху.
– Ты очень гордишься собой, не так ли? – сказала Николь, сжав губы в тщетной попытке скрыть улыбку.
– Определенно, – ответил я, проводя кончиком пальца от края ее плеча по руке. – Ты была прекрасна. Ты прекрасна.
Она зарылась пальцами в мои волосы и начала заправлять их мне за ухо. Я снова улыбнулся, прикрыл глаза и наслаждался детальным просмотром итогов дня.
До меня донесся звук захлопывающейся дверцы машины, взрывая тем самым маленький пузырь, окружавший меня в последнюю неделю.
– Томас!
– Я здесь, пап.
Стук чемоданов в фойе эхом разнесся по всему дому. Папа появился из-за угла и зашел на кухню, держа в руках бутылку с водой и пакет из какого-то фастфуда. Выбросив мусор в корзину, он оглядел меня с ног до головы.
– Ты бегал сегодня утром?
– Угу, – я также ходил на пробежку… с Николь. Она была быстрой, но мне все равно пришлось сдерживаться, чтобы она не отставала.
– Время?
– Пять пятьдесят, – солгал я.
– Хорошо! А игра прошлой ночью?
– В сухую.
– Да! – он поднял вверх руку, и я дал ему пять. – Убедись, что сохранишь эту форму к следующим выходным, понял?
– Конечно.
Он сделал шаг ко мне, и я напрягся, но остался стоять на месте. Он поднял один палец и ткнул меня в лоб.
– Концентрация, – произнес он. – Никаких отвлекающих моментов.
Я кивнул.
Он опустил руку и отошел назад, склонив голову на бок.
– Ты трахнулся?
Он развернулся и пошел к холодильнику.
– Ага, – ответил я. Отчасти это было правдой.
– Бросил ее?
– Эм… пока нет.
– Не теряй времени, – сказал он, роясь в морозилке. Я надеялся, что он не обратит внимания на чистоту в холодильнике. – Собираешься еще раз ее трахнуть?
Хотя такого рода разговоры происходили между нами с тех пор как он узнал, что я лишился девственности в школьном автобусе, возвращаясь с выездной игры, тем не менее в этот раз я испытывал неловкость. Мне не хотелось говорить о Николь в таком ключе и не хотелось, чтобы он так о ней думал.
– Я… не знаю, – наконец ответил я.
Он выпрямился и глянул на меня через плечо, сощурив глаза.
Дерьмо.
– Ты никогда не трахаешь девчонку дважды, – сказал он и это был не вопрос. – Почему ты вообще об этом задумался?
Блядь.
Он подобрался слишком близко.
Мне нужно придумать что-то правдоподобное, и быстро.
Я снова напялил на лицо «маску» и пожал плечами.
– Думаю, что могу уговорить ее на анальный секс, – произнес я при этом, у меня в животе все перевернулось, а к горлу подступил вкус желчи. – Она сказала, что может согласится.
Папа по-прежнему уперся в меня взглядом, прищурившись. Я не двигался, не отводил взор, продолжая смотреть ему прямо в глаза и стараясь дышать как можно медленнее. Уголки его глаз напряглись, и когда я уже подумал, что меня раскусят, он запрокинул голову и рассмеялся.
– Прямо как сейчас слышу! – сказал он, вновь рассмеявшись. – Эй, шериф, слышал, твоя доченька дает в зад!
Так ничего и не достав, он закрыл дверцу холодильника и, хлопнув меня по плечу, вышел из кухни, направившись в гостиную, чтобы включить телевизор. Я сохранял на лице улыбку сколько мог, после чего взлетел вверх по лестнице и на пару минут заскочил в ванную, подумывая вырвать. Блевануть не вышло, хотя в животе все еще ощущались позывы.
Сев на край постели, я закрыл глаза, стараясь немного расслабиться. Как бы мне хотелось, чтобы завтра надо было идти в школу, так как не был уверен, что смогу выдержать сейчас пребывание наедине с отцом… если он продолжит говорить подобную хрень. Я понимаю, это было что-то вроде его метода общения со мной, но если в прошлом мне было плевать, то услышав от него такое дерьмо в отношении Румпель, захотелось ему врезать.