– Что сделал?
– Выбил дерьмо из какого-то несчастного футбольного дурачка?
– Некоторым просто нужно, чтобы кто-то выбил из них дерьмо, – ответил я.
Учительница шикнула на нас, и я показал ей средний палец. Она лишь зыркнула на меня и покачала головой. Хорошо было заправлять школой.
Эми склонилась над столом и посмотрела темно подведенными глазами.
– Это было как-то связано с Николь Скай, не так ли?
– Отвали, – ответил я. – Иди полижи кому-нибудь.
– Почему ты не хочешь признать, что тоскуешь без нее?
– Пошла ты.
– Я же вижу, как ты на нее смотришь, – продолжала гнуть свое Эми. – Ну, знаешь, когда думаешь, что никто не замечает? А тот парень был из Миннесоты, и она…
– Заткнись на хрен! – заорал я на нее, вскакивая с места и сжимая кулаки.
Она лишь посмотрела на меня безразлично, в то время как я старался контролировать дыхание, а учительница вновь стала меня отчитывать. Я ее проигнорировал.
– Полегчало? – наконец спросила Эми.
– Нет! – огрызнулся в ответ.
– Может, это послужит тебе знаком, – сказала она, вставая. Отступила на пару шагов, после чего развернулась и ушла. Я снова наорал на учительницу, собрал свое барахло и ушел.
Технически время ланча еще не настало, но я зашел в кафетерий и все же взял «Gatorade», после чего приземлил свою задницу на стул у задней двери. Открыл бутылку, но не стал отпивать, а вместо этого уставился в окно.
Желудок болел.
– Томас?
Ох блядь, нет.
Я встал, оставив на столе «Gatorade» и стараясь обойти ее, не встретившись глазами.
– Томас, пожалуйста… – окликнула она, но я продолжил двигаться, пытаясь не согнуться вдвое от боли в животе.
Для нее было бы намного лучше никогда меня не встречать. Я испортил ей жизнь одним своим подлым существованием. Мне не следовало быть здесь, чтобы не причинять боль ей или кому-либо еще.
Это я должен был умереть в той аварии много лет назад.
Миру от этого было бы только лучше.
Должен согласиться с Шекспиром и сравнить мою жизнь с той, что была у одного из ведущих персонажей «Макбета» – «история, что рассказал дурак, наполненная яростью и шумом, которая не значит ничего»101. Так уж вышло, что я просто не видел в ней больше смысла.
Теперь мне было уже все равно.
Я бежал.
Даже в моих кроссовках для бега слой льда, покрывающий ранним утром дорожки, не позволял бежать по цементу, так что я намертво увяз в коричневой траве, хрустевшей у меня под ногами при каждом шаге. Воздух выбивался из моего рта короткими, жаркими выдохами – конденсат от холодного воздуха оставлял вокруг меня клубочки пара.
Мое время было фантастическим.
Ноги укрепились, а двигая бедрами и толкая себя вперед, я чувствовал боль в мышцах. Под откос небольшого холма, затем снова вверх вдоль вечнозеленых растений. Я бежал в быстром, стабильном, монотонном темпе.
Бежал в никуда.
Со школы отпустили пораньше, и я отправился на обед в закусочную с парочкой парней из команды. У меня не было настроения, но Джереми наподдал мне за то, что я никуда не хожу. Мне не хотелось очередного разговора на тему того, что мне надо потрахаться, поэтому пошел с ним.
Я остановил машину рядом с рестораном, приехав немного раньше, поэтому несмотря на то что снаружи слонялось несколько человек, большинство только подъезжали и, паркуясь, пытались сделать снежки из небольшого количества белого снега, который они соскребали с бордюров.
Джереми подозвал меня к своей машине и начал рассказывать о том, что Рэйчел на него злится из-за… чего-то. Я не особо слушал. Мое внимание привлек знакомый звук старой Хендай, которая с пыхтением вползла на стоянку.
Я лишь мимоходом взглянул, когда она припарковалась в пяти машинах от нас. Машина взбрыкнула еще раз, прежде чем заглохнуть. Я видел ее сквозь слегка затуманенное окно с приложенным к уху телефоном, и задавался вопросом с кем она могла разговаривать, ведь почти все из школы были тут.
Наверно, с Софи и скорее всего о том, чтобы посидеть с ребенком.
Ладно, признаю, то как я смотрел вряд ли можно было назвать «мимоходом взглянуть». Я пялился на нее, когда она вышла из машины и пошла через парковку. Она и не смотрела на меня, так что я продолжил наблюдать за ней, отчего сжималось в груди.