Меня охватывала усталость, удерживать себя в вертикальном положении на сиденье Мерседеса было не так просто, как сидеть в инвалидном кресле или на койке в палате. Мы были в пути лишь пятнадцать минут, а ведь до дома ехать еще минут двадцать.
– Теперь, когда ты оттуда выбрался, нужно прояснить парочку вещей, – заговорил папа.
Какой бы физический дискомфорт я не испытывал, его перекрыл страх, который охватил меня от его слов.
– Каких вещей? – тихо спросил я.
– Девчонка Скай – в прошлом, – заявил он. Я попытался что-то сказать, но он на меня шикнул. – В прошлом. Она и близко не приблизится к нашему дому, и телефон ты назад не получишь. Я мирился с ее дерьмом в больнице и больше не собираюсь терпеть эту наглую сучку.
Я снова попытался вставить слово, но он просто начал кричать.
– Это, блядь, ее вина, что ты в таком состоянии! – орал он. – Она на хрен нянчится с тобой, перечит мне и, если услышу от тебя хоть одно гребанное слово по этому поводу, я разрушу ее чертову жизнь! Ты меня слышишь?
У меня в груди сперло дыхание, и я не мог сделать вдох. Руки начали дрожать, и я попытался схватиться за край кресла для поддержки, но пальцы не слушались. Не получив от меня незамедлительного ответа, он больно ткнул меня в плечо, вынуждая ахнуть.
Во всяком случае, я снова мог дышать.
– Блядь, ты меня слышишь? – вновь заскрежетал он.
– Слышу! – ответил я быстрее и громче, чем того хотел. – Просто… просто оставь ее в покое, ладно?
Я бросил взгляд налево и увидел его медленную, расчетливую улыбку.
– Теперь у тебя есть повод, – сказал он и вернул свою руку на руль. – Далее, твоего нового физиотерапевта зовут Стивен Чейз. У него очень инновационные методы, и он достиг фантастических результатов. Он будет усиленно с тобой работать, и ты начнешь делать реальные успехи.
– Я думал, что уже делаю успехи, – парировал я.
– Чушь собачья. Ты все еще не можешь нормально пошевелить ногами, а должен бы, и он это исправит.
Я искренне не знал, что еще можно было сделать, учитывая какой ад мне устраивала Даниэль в последние недели. Хотя он не так уж и много рассказал о Стивене Чейзе, все же от его слов о нем я занервничал. У меня появилось чувство, что я буду скучать по Даниэль.
– Также не хочу слышать от тебя никакого скулежа или жалоб, – сказал папа. – Ты будешь надрывать задницу и если не покажешь улучшений, то ответишь мне за это. Понял?
– Понял, – тихо сказал я.
– Тебе просто нужно чуть больше стимула, – сказал папа после пары минут молчания. Мы как раз подъехали к участку дороги прямо перед нашим домом. – Я все подготовил для тебя в гостевой комнате рядом с моим кабинетом. Все находится на первом этаже, чтобы ты мог добраться до кухни и всего остального. Стивен переоборудует гостиную. Здесь будет гораздо лучше, чем в больнице.
Не уверен, был ли я согласен с этим заявлением или нет, но все же кивнул.
Я все еще пытался смириться с мыслью, что не смогу видеться с Николь, и задавался вопросом, как, черт побери, вообще скажу ей о произошедшем. Папа провел рукой по своим волосам и свернул на нашу подъездную дорожку, мастерски лавируя между деревьями вверх по холму.
– Знаешь, я всего лишь стараюсь делать так, как будет лучше для тебя, – сказал он, вновь спокойным и ровным голосом. – Ты же хочешь поправиться как можно скорее, верно?
– Конечно, – кротко ответил я.
– Вот это мой мальчик! Я знал, что ты не сдашься из-за этого дерьма. Ты будешь в порядке.
Он припарковался у дома и вывел для меня инвалидное кресло из гаража. Должен признать, оно было лучше того, что было в реабилитационном центре. Выбраться из машины в коляску было проще, но я был так изможден, когда в итоге оказался в ней, что едва мог крутить колеса. Во дворике была слякоть, и после того как во второй раз застрял, уже не мог самостоятельно выбраться. Папа немного поорал на меня, но в итоге сам толкал кресло оставшуюся дорогу вокруг здания и завез в дом через прихожую в задней части гаража.
Я едва взглянул на гостевую комнату – полностью оборудованную больничной койкой – прежде чем приволок себя на матрас и отключился.
Думаю, папа, вероятно, все еще кричал.
Однажды Шекспир сказал: «Тот выродок, кто к благу сердцем глух»111. Тем не менее, не думаю, что папа считал себя таковым.
У меня было чувство, что прошедшие два месяца покажутся мне легкими.
Глава двадцать восьмая