– Я люблю тебя, – сказал я тихо, но голос все же надломился. – Боже, я так сильно люблю тебя, Румпель.
– Я тоже тебя люблю, Томас, – ответила она, обвив руками мою голову, и нежно поцеловала в шею. – Всегда.
Я чувствовал к Николь тоже, что Ромео говорил о Джульетте. «Но пусть теперь приходит горе, – не может радости оно лишить, а радость – краткая минута с нею.»124 Каким-то образом я знал, до тех пор пока она меня любит, все получится.
А теперь мне в самом деле очень, очень нужно было немного поспать.
Глава тридцать вторая
НОВАЯ ИГРА
Я посмотрел в глаза моей Румпель.
Мы лежали каждый на своей стороне и просто смотрели друг на друга. Она смотрела на меня, водя пальцами туда-сюда по моей челюсти, а я смотрел на нее, в то время как мои пальцы чертили маленькие геометрические узоры на ее спине. Это ни на йоту не было неловко или что-то в этом духе. Я мог бы вечность так лежать.
Однако из кухни раздался какой-то неприятный звуковой сигнал.
– Это должно быть ужин, – тихо сказала Николь, а ее щеки порозовели. Я понятия не имел почему она покраснела из-за ужина, но это было до охренительного очаровательно. Она вырвалась из моих объятий, натянула футболку и брюки прежде, чем побежать на кухню. Мне бы хотелось, чтобы она побежала нагишом, чтобы я мог наблюдать за ее подпрыгивающей попкой, пока она покидает комнату.
Может, в другой раз. Другой раз.
Да.
Определенно будет другой раз.
Я раньше слышал термин «посткоитальное блаженство», но никогда прежде его не испытывал. Оно не связано с оргазмом, их у меня было предостаточно. Это скорее относилось к последующим объятиям и осознанием, что ее учащенное дыхание и ускоренное сердцебиение – моя заслуга.
Ну и ее тоже. Как бы там ни было.
Это было восхитительно. Без сомнений.
Она вернулась из-за небольшой выпирающий стены и спросила нужна ли мне помощь или еще что-нибудь и хочу ли я поесть на кухне, либо ей принести еду в мою комнату. У меня был большой соблазн остаться в кровати, но в голове раздался голос Даниэль, требующей не сидеть на месте, что я и сделал. Я позволил Николь подать мне одежду.
Натянуть штаны было нелегко, но я справился. Просто это заняло гребанную вечность, чем вывело меня из себя. Дело было не только в том, что мои ноги совершенно не шевелились – немного они все же двигались. Просто я не мог их контролировать достаточно, чтобы они делали то, что мне хотелось. Когда я попытался помочь себе ногами – например чуть согнуть колено, чтобы дотянуться до лодыжки и надеть штанину – в конечном итоге они дергались и обычно только мешали.
Поборовшись с брюками, я надел футболку, перебрался в кресло и покатил в кухню.
Помчался на всех гребаных парах.
Нет.
Я вдохнул и постарался вернуть себе чувство блаженства, которое испытывал несколько минут назад. Глядя на то, как Николь раскладывала по тарелкам... что она там приготовила... взбрызгивает заправкой салат и при этом улыбается мне, вернуло мне настроение.
Мы ели в относительной тишине, просто переглядываясь и много улыбаясь. Иной раз мы хихикали, но опять-таки это не было неуютно, просто... радостно.
Это было странно и мне нравилось.
После ужина мы направились прямиком в постель. Не зная, когда именно вернется Грег, мы остались в одежде и просто немного целовались. Много смотрели друг на друга, а Николь пыталась удержать мои волосы за ухом. В итоге я просто закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, и вскоре задремал.
Для дня, включавшего в себя похороны единственного отца, которого знал, он был чертовски хорошим.
Я проснулся на звонок моего телефона и постарался схватить мобильный с ночного столика, пока он не разбудил Николь. Проникающий из окна тусклый свет подсказал, что было уже утро, а мы очевидно заснули. Не глядя на имя звонившего, я нажал на кнопку приема звонка, задавшись вопросом, когда Грег вернулся.
– Привет, Мэлоун, – произнес довольно мрачный голос.
Дерьмо.
– О... эм... привет. – Я бросил взгляд на Николь, она смотрела на меня. Я глубоко вздохнул.
– Тебе что-то нужно?
– Да, нам нужно поговорить, – сказал он. – Можешь сейчас?
– Вообще-то нет, – ответил я.
– Что ж, да – понимаю. – С мгновение он молчал. – Тебе нужно прийти в офис моего отца. Ему нужно пройтись с тобой по делам – ну, понимаешь, связанным с завещанием.
Я не ответил и услышал, как он вновь глубоко вздохнул.
– Блин, Томас – я соболезную, – наконец выдал он.