Но у меня была идея получше.
– Пошли со мной, – холодно произнес я.
– Куда мы идем? – спросил этот идиот.
– В раздевалку, – ответил я, снова продолжив идти. В зале не было тренировок, так что, скорее всего, он пустовал.
– Зачем?
– Мне нужно потренироваться, – ответил я.
– Но был уже первый звонок…
– И что? – развернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Он медленно кивнул и последовал за мной, и я знал, что он так сделает.
После сегодняшнего дня он всегда будет так делать.
Мы зашли в раздевалку и обнаружили там Мику Клосава, который курил у душевой.
– Привет, Томас! – поприветствовал он. – Ты правда привез Николь в школу?
Вообще-то его присутствие было чертовски кстати.
– Заткни поганый рот, – прорычал я Клосаву, после чего развернулся к Клинту, но не заговорил.
Я схватил Клинта за грудки и швырнул к шкафчикам. Не отпуская, притянул к себе и вновь приложил его головой о металлические дверцы. Два раза ударил в живот, вынуждая того согнуться пополам и, что более важно, выбивая из него воздух, чтобы он не мог, на хрен, болтать. Я потянулся, открыл один из продолговатых шкафчиков, затолкал его внутрь и захлопнул дверцу прямо перед его носом. До меня доносились его вопли, но я не обращал внимания на его слова.
Мой бок обожгло болью, но мне было похрен.
– Мэлоун… какого хрена? – Клосав отбросил сигарету и сделал пару шагов в мою сторону. Я молча повернулся и зарычал на него, он остановился как вкопанный.
Я выудил замок от ящика, открыл его ключом и вернулся к шкафчику, продев его в маленькую петельку у ручки. Клинт продолжал вопить. Я попятился и пнул ногой в середину дверцы, в ней осталась вмятина от моей пятки.
– Заткнись, нахрен! – заорал я на него, прокрутил замок и закрыл его. – Держи свой гребаный рот на замке, ты меня слышишь? Ты, ничтожный кусок дерьма! Если ты издашь еще хоть один гребаный ЗВУК, я, нахрен, вырву тебе глотку!
Я снова пнул дверцу, оставляя очередную вмятину.
– Хочу, чтобы ты уяснил кое-что абсолютно… блядь… четко… – Я делал акцент на каждом слове, продолжая каждый раз пинать дверцу. – Не смей никогда… никогда говорить так о Николь! Ты не говоришь о ней. Ты не трогаешь ее. Ты, блядь, не смотришь на нее без моего разрешения!
Я взял маленький ключ от висячего замка и положил его на скамеечку рядом с шеренгой шкафчиков – прямо на краю. Вскочил на лавку и поставил ногу на край и, соответственно, на верхнюю половину ключа. Сильно надавил на него, параллельно удерживая равновесие. После того как он искривился достаточно, чтобы им уже нельзя было больше пользоваться, я вновь взял его в руки, спрыгнул со скамейки и запустил им в сторону душевых.
Мике пришлось пригнуть голову, чтобы сберечь глаз.
– Ты, твою мать, меня понял, Клинт? – Я врезал кулаком в поврежденную дверцу шкафчика.
– Блядь! Да! Я тебя понял! – проорал он в ответ.
– Ты меня слышишь, Клосав? – повернувшись, огрызнулся я на Мику. – Тебе тоже все, блядь, абсолютно ясно?
– Я уяснил, – приглушенно сказал он, выпучив глаза.
– Убедись, чтобы все нахрен уяснили! – Я развернулся на каблуках и вылетел прочь.
В класс я опоздал лишь на пять минут, учитель собиралась приступить к «Гамлету». Я проигнорировал ее взгляд, прошел в заднюю часть класса и устроился на свое место. Ушибленными костяшками пальцев потер ноющий бок. Я не мог сконцентрироваться на потоке слов учителя. В моей голове не было ничего, кроме ожесточения.
Это напугало меня.
Новости о Клинте распространились довольно быстро, может, даже чересчур быстро. В первой половине дня я провожал Николь на все ее уроки, и все прошло хорошо. Я успокоился. Никто не жужжал над ухом у Румпель. Я обнимал ее одной рукой, и к третьему уроку она уже успокоилась и перестала так усиленно прятаться за своими волосами.
В обед все чуть изменилось.
Я ждал ее перед классом математики, но вместо того, чтобы медленно подойти ко мне и пристроиться рядом, как делала предыдущие разы, она протопала мимо меня с горящими глазами. Я развернулся и последовал за ней, не обращая внимания на парочку раздавшихся за спиной смешков. Она прошла прямо в кафетерий и встала в очередь. При этом даже не повернулась, чтобы взглянуть на меня.
Она явно была взбешена.
И это было просто чертовски мило.
– Что-то не так, Румпель?
– Не называй меня так! – отрезала она, схватила один из оранжевых пластмассовых подносов и шлепнула его на стальные полозья.