…а мне хотелось.
Я склонил голову на бок и вдохнул аромат ее волос.
– Что ты делаешь? – тихо спросила она.
Не ослабляя хватки на ее запястьях, я завел свои вытянутые руки себе за спину, что заставило ее тело прижаться к моему. Потер тыльную сторону ее ладони большими пальцами.
– Просто изображаю пилигрима, – мягко сказал я, еще ближе склоняясь к ней. Слегка коснулся ее подбородка губами, затем оставил легкий поцелуй на скуле, медленно двигаясь в сторону уха.
– Изображаешь пилигрима? – переспросила она, и я почувствовал, как она затрепетала.
– Ммхмм, – мурлыкнул я у ее ушка. – Вот губы – пилигримы: грех такой, сейчас готов смыть нежный поцелуй60.
Я чуть сильнее сжал ее руки и поместил их себе на грудь, прежде чем вновь обнять ее.
– Губам, святая, счастье то открой, что есть у рук, – прошептал я и прижал свои губы к ее.
Снова теплые…
Снова мягкие…
Мммм...
Я мог бы растерять весь здравый смысл, когда ее губы коснулись моих. Ее пальцы двинулись вверх по моей груди и устроились на моих плечах, она ответила на поцелуй, подстраиваясь под мой легкий нажим и чуть склонив на бок голову, чтобы принять меня. Я обернул руку вокруг ее талии, чтобы иметь возможность сильнее прижимать ее к себе, а ладонью второй – провел вверх по ее руке и коснулся щеки.
– Кхм! Мистер Мэлоун…
Я открыл глаза и искоса глянул на говорившего. Рядом с нами стоял низкий, приземистый мужчина с коротким, широким галстуком, но я не мог припомнить имя говнюка. Может Малькольм?
– Я занят, – прорычал ему.
– Томас… – пробормотала Николь и постаралась немного отстраниться, но я крепко держал ее. – У нас будут неприятности.
– Нет, не будут, – ответил я, вновь целуя ее. Моя рука переместилась ей на затылок, и я притянул ее ближе, вместе с тем склоняя голову набок в противоположную сторону. Ее губы были такими теплыми и ощущались так приятно. Я завершил поцелуй, моргнул и заметил, что этот Малькольм все еще пялился на нас. Чуть громче продолжил: – Потому что, если он скажет еще хоть одно гребаное слово, то уже до конца дня я заверну его яйца в извещение об увольнении.
Он пару раз кашлянул себе в кулак, а затем ушел, не говоря больше ни слова. Я прихватил губами нижнюю губу Николь и чуть втянул в себя. Сначала голова Николь чуть склонилась в сторону, и она прижалась ко мне ртом сильнее, издав мягкий тихий стон. Но затем я почувствовал, как руки Николь надавили мне на грудь. Ее нажим был не сильным, но я понял намек и чуть отодвинулся, хоть и не особо существенно, потому что мне не хотелось останавливаться. Она была на вкус слишком приятной… и мягкой.
– Ты не можешь так просто угрожать бедняге потерей работы только потому, что тебя поймали за публичным проявлением эмоций! – Ее слова и тон были суровыми, но глаза широко распахнутыми, и она все еще дышала чуть чаще. Я улыбнулся.
– Да, – поправил ее, – Могу. Вообще-то, я только что именно это и сделал.
Прозвенел звонок, и Николь снова заворчала. Я не смог сдержать улыбки, ведь в этот момент она была такой чертовски милой. Я снова коснулся ее губ своими.
– Мы не закончили этот разговор, – сказала она, развернулась и зашла в класс.
Хмыкнул себе под нос, опоздал в класс Шекспира, ответил на все вопросы учителя даже не открыв книгу и наконец вернулся, чтобы встретить Николь у ее класса. Казалось, она уже немного успокоилась или была больше заинтересована в своем домашнем задании, которое забыла у себя в шкафчике. Я повел ее в ту сторону, и когда она открыла дверцу шкафчика, постарался не получить психологическую травму от представшего зрелища.
– Разве ты не можешь хотя бы выкинуть ненужные тебе бумаги? – спросил ее.
– Они мне все нужны, – ответила она, присев на корточки перед шкафчиком.
– Как ты вообще можешь понять, что тебе нужно в этом гребаном беспорядке?
Она зыркнула на меня и нахмурилась.
– У меня свои методы, – настаивала она, но это явно было бредятиной, и я ей так и сказал. Проводил ее к следующему классу и решил не идти на тренировочное поле. Мне нужно было сделать кое-что другое.
Я пошел в офис администратора и хитростью выудил у миссис Хоуп мастер-ключ, сказав, что не могу открыть свой шкафчик. Она молодилась, хлопала ресницами и по возрасту была близка к выходу на пенсию. Я тепло улыбнулся, подмигнул ей, а затем закатил глаза, когда развернулся и направился назад к шкафчику Николь.
Открыв дверцу ее шкафчика, я начал просматривать лежащее там барахло. По крайней мере, большая часть была актуальной, но было лишь начало октября. Если я ничего не предприму, как он будет выглядеть на следующий семестр? При этой мысли я вздрогнул. Сложил бумаги, выровнял в одну линию книги, после чего вернулся к миссис Хоуп, чтобы убедить ее дать мне на время несколько школьных принадлежностей.