Я не знал, что еще сказать.
– Я знаю, – ответила она.
Я прижался губами к ее макушке.
– Я не хотел тебя расстроить.
– Знаю, что не хотел, – сказала она.
Мы молчали довольно долго, прежде чем она снова заговорила.
– Он всегда говорил мне, какая я неряха, – тихо сказала она, и я слышал, как ее дыхание чуть сбилось. – Говорил, что если бы я не была такой глупой, то могла бы быть организованной. Я пыталась объяснить ему, что всегда знала, где у меня что лежало… но он часто вообще не слушал, что я говорила.
Я стиснул зубы и постарался сдержаться, чтобы не садануть кулаком по стеклу. Закрыл глаза и досчитал до семидесяти шести. Наконец я был в состоянии говорить без рычания.
– Он бил тебя? – тихо спросил я. Мне не хотелось, но все же я должен был знать. Она молчала довольно долго, и я чуть сильнее стиснул ее в объятиях.
– Только раз, – в итоге сказала она.
Я зажмурился, стараясь обуздать гнев, который угрожал выплеснуться на поверхность моей кожи, возможно, образовав волдыри, или как минимум напугать ее до усрачки. Именно вероятность этого и удерживала меня в узде.
– Если ты назовешь мне его полное имя, я уничтожу этого ублюдка.
Я почувствовал, как она покачала головой.
– Нет, – прошептала она мне в грудь. – Я не хочу, чтобы ты что-либо предпринимал.
Я сидел неподвижно и старался сделать несколько глубоких вдохов.
– Если это то, чего ты хочешь.
– Именно этого я и хочу.
– Мне это не нравится, – сказал я, просто чтобы разъяснить ей свою позицию.
– Знаю, – ответила она. – Просто… не надо.
– Не буду, – пообещал я и, подумав секунду, добавил: – Но если я когда-нибудь увижу его на футбольном поле, все обещания отменяются.
Я скорее почувствовал, чем услышал ее смешок.
– Ты должна говорить мне, когда я делаю что-то, что тебе не нравится, – сказал я. – Я хочу, чтобы ты мне это говорила. Не хочу быть хреновым бойфрендом.
– Это же все понарошку, Томас, – усмехнулась она. – Просто на публику.
Я напрягся и посмотрел ей в глаза.
Сейчас или никогда…
– Что, если… – слова застряли у меня в глотке. Я сглотнул и попробовал снова: – Что, если я не хочу притворяться?
Глаза Николь чуть сузились, брови сошлись у переносицы, и она подняла на меня взгляд.
– Томас… – мягко сказала она. – Это не… не по-настоящему.
– Что, если я хочу, чтобы это было по-настоящему? – прошептал я и придвинулся к ней еще ближе, как будто это вообще было возможно. Медленно провел ладонью вверх по ее руке, остановившись на щеке, после чего наклонился, заглянул ей в глаза и прижался губами к ее.
Я услышал, как она резко втянула воздух, а затем издала тихий стон, прижалась ко мне сильнее, и ее губы впились в мои. Моя голова чуть склонилась в сторону, желая большего. Я целовал ее снова и снова. Склонил голову в другую сторону и почувствовал, как ее рука сжала мой затылок, прижимая ближе к себе. Я чуть приоткрыл рот – лишь настолько, чтобы мой язык дотянулся и коснулся ее губ.
Она без колебаний приоткрыла рот мне навстречу, и теперь был мой черед застонать.
Она была так чертовски хороша на вкус. Николь потянулась и коснулась своим языком моего, я без стеснения лизнул ее губы, прежде чем ворваться в ее рот. Мой язык исследовал ее, и те тихие короткие стоны, которые она при этом издавала, почти подвели меня к краю.
– Я не хочу притворяться, – снова произнес я, не разрывая поцелуя. – Хочу, чтобы это было по-настоящему. Я хочу тебя…
Я почувствовал, как она кивнула, не сказав ни слова и не отрываясь от меня. Ее язык вновь проник в мой рот и пробежал по моему. Я не мог этим насытиться и впился в него губами, в то время как мой собственный язык путешествовал по ее. Николь усилила нажим, и я ударился головой о подголовник сиденья, в то время как она залезла мне на колени и начала целовать по-настоящему.
Так чертовски хорошо…
Она скользнула руками мне на плечи, а затем снова перевела их на мою грудь. Слегка царапнула меня ноготками через ткань моей джерси, отчего я простонал ей в губы, а затем опустил руки вдоль ее спины и прижал к себе, пока мы продолжали целоваться, и целоваться, и целоваться.
В какой-то момент, как раз перед тем, как нам бы понадобился бальзам для губ, Николь отодвинулась, разрывая поцелуй, и ее глаза снова встретились с моими. Она раскраснелась и тяжело дышала, но, что самое главное, в ее глазах снова был огонь. Я наклонил голову и еще разок легонько ее поцеловал.
– Если это будет по-настоящему, – сказала она, – нам нужно кое-что четко разъяснить.