Николь выпрямилась на сиденье, приподнявшись так, чтобы наши глаза оказались практически на одном уровне. Она взяла мое лицо в ладони и удерживала на одном месте.
– Что? – спросил я, слегка занервничав.
– Томас Мэлоун, никогда больше не вздумай снова трогать мое барахло, ты меня слышишь?
Мое лицо непроизвольно расплылось в улыбке.
– Ты думаешь это смешно, Мэлоун?
Я отрицательно покачал головой.
– Я думаю, что ты красавица, – сказал ей. – И мне нравится, когда ты так меня называешь, Румпель.
– Как? Мэлоуном? – спросила она, покачивая головой. – Но так тебя зовут.
– Взамен за это имя, в котором нет твоей и части, всю меня возьми!63
Она сердито посмотрела на меня, но я заметил, как дернулись уголки ее губ. Вновь наклонившись, подхватил губами ее нижнюю губу, посасывая и пробегая по ней кончиком языка. Ее пальцы снова зарылись в мои волосы, и она притянула меня к себе. Я медленно отодвинулся, упиваясь ощущением ее пальчиков, подергивающих пряди моих волос.
– Разве тебе не нужно тренироваться перед сегодняшней игрой? – спросила она, приподняв брови.
Я уткнулся головой ей в плечо и сильнее ее стиснул.
– Да, наверное, – сказал я, пожимая плечами.
– Может, тогда тебе стоит отправиться туда.
– Наверно стоит.
– И тебе стоит сегодня играть чертовски хорошо, – добавила она. – Я ожидаю игру в ноль.
Она взяла меня за подбородок и приподняла его, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а затем сказала, прижимая свои губы к моим, подчеркивая каждое слово поцелуем:
– Лишь. Для. Меня.
От ее слов мое сердце начало биться чаще, и я посмотрел в ее восхитительные глаза.
– Ты это получишь.
Не было ничего, чего мне хотелось бы сделать больше, чем это. Такое волнительное ощущение – я чувствовал себя собой в гораздо большей степени, чем на протяжении долгого времени.
Я собирался выиграть эту игру.
Я собирался выиграть ее для моей Румпель.
Войдя в раздевалку, я был максимально раззадорен.
– Ну что, мудилы, готовы надрать кое-кому задницы? – выкрикнул я, запрыгнув на лавочку рядом со шкафчиками.
– Пошел ты! – ответил Джереми. Парочка ребят ответили в том же духе.
– Устроим шатаут! Ни отдадим ни единого очка этим ублюдкам! – проорал я. Ткнул пальцем в моих защитников: – Разыгрываем сегодня европейскую защиту. Вы, мудилы, отводите их к боковым линиям, затем прямо к центру – никаких кроссоверов64. Оттуда уже я его возьму.
– Будет сделано, – вылез Пол.
– Клосав, Клинт – вы, парни, делайте свое дело, и у нас все будет путем.
– Блядь, да! – воскликнули они в один голос.
– Фрэнки, если ты окажешься еще хоть раз в офсайде, я лично надеру тебе задницу после игры. Не пасуй гребаный мяч, ты меня слышишь? Оставайся в зоне защитников.
– Как скажешь, капитан. – Он улыбнулся мне странной слабой улыбкой, но я его проигнорировал.
– Тони, – я посмотрел вниз на новенького, который сидел на полу рядом с дверью в душевые, зашнуровывая свои бутсы.
– Да? – откликнулся он, выглядя немного обеспокоенным.
– Начинаешь сегодня ночью. Центр. Добудь мне гребаный гол.
Его глаза расширились, и он улыбнулся.
– Блядь, да! – повторил он.
Я плюхнулся на скамейку и начал одной рукой доставать вещи из сумки, в то время как второй открыл свой шкафчик. Я выложил все в одну линию на лавочке – сначала щитки, затем носки, после бутсы. Надел их. Сначала на правую ногу, затем на левую, зашнуровал бутсы, заправил шнурки и встал для растяжки.
Игра в ноль.
Для моей Румпель.
Моей.
Я не переставая улыбался.
– У тебя хорошее настроение, – сказал Джереми, плюхнувшись рядом со мной со все еще расшнурованными бутсами.
– Сегодня мы надерем задницы, – сказал я с маниакальной ухмылкой.
– Я немного удивлен, – сказал он чуть тише. Ребята потихоньку стали двигаться в сторону выхода из раздевалки, готовые отправиться на поле. Было слышно, как снаружи начал играть оркестр. – Не так давно я и не думал, что дела идут так хорошо.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну… ты и Николь… в коридоре.
– А, так ты это видел?
– Ага, но даже если бы и нет, за ланчем только об этом все и говорили.
– Дерьмо, ей это не понравится, – пробормотал я.
– И с каких пор тебя это заботит? – сказал он еще тише.
Я посмотрел на него, подумывая об остроумном ответе, но просто не смог себя заставить это сделать.